— А теперь двигай, — сказал стражник. — И без шуток.
Неас зашаркал по мрачным коридорам тюрьмы, которая для многих жителей стала вторым домом или могилой. Тусклый свет факелов едва-едва освещал широкие проходы каменного лабиринта.
— Стойте! Нет-нет-нет! Не надо! А-а-а-а! — услышал Неас из-за закрытой двери. Хоть и замерз, но слышать вопли умирающих людей — хуже любой пытки.
— Я все скажу! Хватит… — рыдал мужчина справа.
— Ненавижу! Ненавижу вас, ублюдки! Горите в преисподней! — раздались приглушенные крики слева.
— Это все она, проклятая стерва! — рычал старик.
— Не убивайте, умоляю, — стонала женщина.
Люди вопили со всех сторон как в пристанище для умалишенных.
«Остановитесь, хватит! Хватит!». Неас успел позабыть о жутком холоде, проходя мимо камер с пленниками. В голове звучал хор из криков и воплей, зубы мальчика выбивали дробь от страха. Его затрясло от ужаса, когда на стенах замелькали алые разводы. «О, Создатель*, меня не должно здесь быть!». По неосторожности Неас наступил в темно-красную лужу и обомлел. Ему показалось, что он постарел на добрый десяток лет за одну ночь в ледяной камере.
— Пошевеливайся. — Наконечник копья прыщавого стражника уколол мальчика в спину. — У нас обед скоро, — добавил второй. — И постарайся не откинуться. Не хочу возиться с трупами.
Вскоре стражники довели Неаса до длинной лестницы. Мальчик глядел в темноту. Вдруг на самом верху понемногу начали отворяться стальные двери. Яркий дневной свет ударил ему в глаза. На секунду Неас зажмурился.
— Двигай наверх, — рыкнул ферксиец.
Мальчик поднялся по мерзлым ступеням и оторопел. Перед ним открылся вид на широкую арену. Стражники сняли с него путы и вытолкнули с прохода. Двери за Неасом со скрежетом закрылись. Глаза тотчас лихорадочно забегали по зрителям и ферксийским офицерам. Те удобно расселись в роскошной ложе. В ложе Неас заметил Конрада с гроздью винограда. Остальных он не знал, однако все находились в приподнятом настроении: что-то обсуждали, смеялись, пили.
Посреди арены возвышались два столба, около них стоял амбал в черном колпаке. Палач поманил Неаса к себе. Под свист ветра мальчик нерешительно подошел ближе, ему было страшно: сердце выпрыгивало из груди, синие губы пересохли от волнения, колени едва не подогнулись от одной мысли, что его сейчас привяжут к высоким столбам.
Неас послушно встал между ними и поднял руки; палач закрепил цепи на запястьях. «Ветер твой друг, земля твоя подруга, небо твои глаза», — из раза в раз повторял он мантру.
Закончив приготовления, палач кивнул офицерам. Он вытащил из кармана деревяшку, обтянутую кожей, и поднес ее к губам Неаса.
— Открой рот, мальчик, и крепко сожми в зубах.
Неас сглотнул большой комок в горле и крепко стиснул странный предмет. Деревяшка жутко воняла тухлятиной.
Он дрожал и слушал, как палач разматывает плеть, как свинцовые шарики пугающе громко бьются друг об друга.
— Начинай! — прозвучал громкий голос Конрада. Капитан опустил в рот крупную ягоду и равнодушно махнул рукой.
Палач замахнулся и нанес первый удар по голой спине. Резкая боль скрутила все внутренности, удар, казалось, разрезал всю спину, словно клинок. Шарики врезались в гладкую кожу и оставили десятки синяков. Кости затрещали от поцелуя с металлом. Неас выгнулся, но деревяшку изо рта не выпустил. Он все еще стоял на своих двоих.
— Один! — прохрипел палач и снова нанес удар.
Второй взмах оставил еще одну кровавую полосу.
«О Фервус,…»
Слезы скопились в уголках глаз Неаса; он вгрызся в кожаную прокладку кляпа, с трудом сдержав стон. Ноги предательски подкосились.
— Два!
Третий удар слегка задел ребра, разрезав нежную кожу.
«Ветер мой друг…».
Кровь потоком полилась на землю под громкие крики жестоких ферксийцев. Кляп понемногу выпадал изо рта. Сквозь боль Неас посмотрел на трибуны. Жители отводили безучастные взгляды, а солдаты ухмылялись.
— Три!
Четвертый и пятый удары терзали плоть, прогрызая ее до мяса.
«Земля моя подруга…».
Кляп окончательно выпал, тягучая слюна медленно поползла по подбородку. После пятого удара Неас повис на цепях. Он не закричит, не закричит!
А потом пришла настоящая боль: плеть прошлась по открытым ранам. Неас до крови прикусил нижнюю губу, чтобы не заорать.
«Небо мои глаза!».
— Шесть!
Семь. На спине не осталось живого места; Неас висел на цепях, прожёвывая губу и силясь поднять голову на офицерскую свору. Грязные ногти уже сняли всю кожу с потных ладоней.
Восемь. Мальчик заметил Вэла. Наставник и друг жалостливо смотрит на него; он не в силах что-либо сделать.
Девять. Тонкий писк вырвался из груди, но ветер вовремя успел проглотить секундную слабость. Слезы превратились в кусочки льда и застыли на покрасневших щеках. Длинные черные пряди налипли на лицо, земля под ногами превратилась в кровавое болото.
Слышится последний взмах проклятой плетки, звон металла в ушах становится нестерпимым. Неас принимает последнюю каплю боли; чувства исчезли, словно тело лишилось мышц и костей.
— Десять! — кричит палач и срывает с головы колпак. Его лицо заливает горячий пот, он пытается отдышаться от проделанной работы.
