Вэл по привычке проводил Неаса до дома, но сегодня решил задержаться. Чутье подсказывало неладное. Следопыт затаился за соседним домом и стал ждать. Через несколько минут к дому подошли три человека. Одного Вэл сразу узнал. Конрад собственной персоной.
После короткого стука дверь отворилась, и троица зашла внутрь. Вэлу оставалось гадать, какие дела могут быть у Конрада к Арипу. Долго ждать не пришлось: из дома донесся крик и ругань. Он уже готов был ринуться на подмогу, когда ферксийцы покинули дом.
Вэл пораженно смотрел, как рядом с Конрадом идет связанный Неас. «Эгон тебя раздери!». Воин вышел из укрытия, чтобы успеть перехватить юнца, вот только Арип его опередил. «Что ты творишь?», — подумал Вэл, завидев, что вокруг друга появляется ореол света.
Арип не успел закончить заклинание и рухнул как подкошенный. Вэл тотчас понял, где скрывается еще один враг — тонкая нить магии вела на восток. Он подбежал к Арипу, когда Конрад с солдатами скрылись за поворотом.
— Арип! — Вэл упал на колено перед магом. — Что случилось? Куда увели Неаса?
— Останови… — слабым голосом произнес Арип. — Кто-то еще знает о ключе…
Вэл понял, о чем сказал друг, и что есть мочи погнался за таинственным чародеем.
Следопыт вдыхал едва уловимый запах противника. Чарующая смесь гвоздики и… сандала? «Что здесь делает захариский аромат?», — удивился Вэл, мельком увидев быструю тень. Чародей двигался стремительно как умелый боец, петляя по узким улицам города, что еще больше насторожило воина. Он старался не отставать. То и дело на пути попадались либо зеваки, либо патрули ферксийцев, внимание которых ни коем образом нельзя привлекать. Если бы не пьянящий аромат южной страны, Вэл бы уже давно потерял след, однако природа наградила его не только чутким обонянием, а еще и острым зрением. Меж домами промелькнул незнакомец в капюшоне. Он стремглав мчался прочь из Фоуста.
Долгая погоня привела Вэла на рыночную площадь, где за кучей людей запросто мог спрятаться кто угодно. Он внимательно вглядывался в лица прохожих, смешавшись с толпой. Чародей, по всей видимости, поступил так же. Преследование превратилось в игру, где один неверный шаг приведет к проигрышу.
Вэл кружил среди жителей, пока его кто-то сильно не толкнул в спину. Толчок оказался чересчур сильным для худосочного мага. Следопыт полетел в лавку с фруктами, но успел оторвать кусок ткани от плаща незнакомца в попытке схватить его. Вэл врезался в торговца и снес собой все, что тот с таким усердием расставлял. Он распластался на земли среди обломков и раздавленных фруктов.
«Проклятье!», — выругался Вэл, смахивая со лба сладкую жижу. Он еще раз вдохнул запах и убедился: чародей — женщина.
Прогулка до имперских казематов выдалась не из простых. Дождь лил, как из ведра, гвардейцы так и норовили лишний раз пнуть или задеть Неаса. Теперь он понимал бедняг в кандалах.
Неас плелся за ферксийцем, не замечая луж и грязевого месива под ногами. Да и кто бы разрешил ему обойти слякоть. Солдаты улыбались от того, как пленник спотыкается, как подошвы мнут слякоть и ледяная вода просачивается в ботинки. Неас продрог до костей.
Конрад выглядел так, словно вернулся с охоты, а мальчишка — ценный трофей, намек, что от чудовищного правосудия империи не защитит ни возраст, ни положение. Люди, в чьих глазах читалось сочувствие и тревога, выглядывали из окон, чтобы пожелать Неасу удачи. Жители украдкой молились богам, прижимая к груди деревянное око Фервуса. Таков обычай.
Доковыляв до площади, взору Неаса открылось два здания: дом совета, где засели ферксийцы и «Мучильня» — тюрьма для смертников. Из нее редко выпускали, а еще реже оставляли в живых после пыток и допросов.
Неас впервые проходил сквозь ворота имперской тюрьмы: массивные чугунные створки украшал символ империи — когти хищной птицы с зажатым сердцем. Высокие стены из черного как агат камня не давали ни малейшей возможности сбежать: толщина — не меньше дворцовых укреплений, на верхушке ряд острых стальных игл. Сам внутренний двор казался огромной казармой с сотней воинов, готовых подавить любой мятеж. Конрада и его охрану встречали вооруженные до зубов охранники.
— Скоро увидимся, Неас, — промурлыкал офицер.
По приказу капитана, стражники сопроводили пленника до самой камеры и бесцеремонно втолкнули внутрь, где ему предстояло провести целую ночь. У него отобрали все, кроме штанов. Уже через час Неас свернулся калачиком, дрожа от ледяного ветра, который пронизывал камеру сквозь щели между камнями. Голые ступни успели посинеть, ресницы заиндевели, посиневшие губы шептали слова Вэла:
— В-ветер т-твой друг, з-земля т-воя подруга, небо т-твои глаза…
Неас сражался с холодом много часов, пока громкий голос не произнес: «Встать!». Скорее всего, утро уже успело наступить, а он этого и не заметил из-за постоянно мрака в ферксийских казематах. Толстый надзиратель открыл ржавую дверцу камеры и жестом приказал выметаться. Парочка знакомых стражников прижали Неаса к стенке и крепко связали запястья. От солдат разило потом. Щетина и прыщи покрывали красные озлобленные лица.
