Рука следопыта задрожала.
— Ргх. «Не сейчас!».
Когда гул в голове следопыта стих, он пригнулся и быстро пересек мост. Он тотчас свернул с главной дороги в сторону парка, где самой значимой опасностью были полупьяные гости, тискающие друг друга в высокой траве.
Пройдя через парк, Никс очутился у боковой стены заведения, изнутри которого доносилась музыка. Следопыт наблюдал, как у входа толпятся люди в изысканных нарядах и масках, охранники проверяют пригласительные листы, парочка магов с серьезными лицами стоит настороже и отслеживает любые всплески магии.
Никс убедился, что никто не придет, осторожно приоткрыл окошко и пролез внутрь. Следопыт очутился в тревожной темноте, в нос тотчас ударил знакомый сладковатый запах разложения; Он поморщился.
— Ну и вонища…
Десятки холщовых мешков, из которых сочилась кровь, наполовину заполнили душную комнату. Из одного из них что-то торчало. Никс пригляделся.
— Вот дерьмо!
Уж кто-кто, а он всегда отличит тушку животного от человеческой руки.
Следопыт молниеносно развернулся и застыл в изумлении: окно исчезло. Никс подбежал к двери и дернул за ручку — заперто. Он плечом попытался выбить ее — дерево не поддавалось. Тем временем по комнате прошлась магическая вибрация. Во рту у Никса пересохло, волосы на руках встали дыбом, глаз заслезился.
— Черт, черт, черт! — шипел он, ломая двери. — Ненавижу магию!
Яркая вспышка; чья-то сильная рука схватила Никса за плащ и потянула назад. Мир перед его глазами расплылся на долю секунды, и раз — он уже в обветшалом погребе: осыпающиеся треснутые стены, гнилой пол, промозглый воздух, с потолка свисала белесая и пыльная паутина.
Никс ошеломленно заморгал.
«Эгон, что это было?».
Следопыт недовольно зарычал. Снова угодил в западню!
Впереди находилась еще одна дверь — вся в кровавых отпечатках. Недолго думая, Никс подошел к ней и постучал. Другого выбора не было.
— Входите, — учтиво прозвучало за дверью. — И извольте не шуметь какое-то время, пока я исполняю вверенные мне обязанности.
С порога Никс увидел человека на массивном деревянном столе. Руки, шея и ноги пленника находились в оковах, не давая толком пошевелиться, изо рта торчал кляп. Над блестящим от пота телом нависала невысокая фигура пожилого мужчины в круглых очках. Он с интересом разглядывал лицо подопытного.
— Интересная реакция, — приговаривал старик, — страх неизвестности медленно убивает его. Разум уже видит, какие пытки ему уготованы. Самое удивительное — я и не собираюсь никого мучить. Не подскажите, почему люди так бояться собственного воображения?
— Он боится не воображения, — а тебя. Где Эрик?
Чудной старик взял чайник с соседней тумбы и стал заливать кипяток в стальную квадратную емкость, подвешенной на цепи над пленником. Затем он взял тонкую кисточку.
— Агрессия не уместна, молодой человек. — Поразительно легко он принялся вырисовывать линии и круги на разных участках тела, пока человек в оковах громко мычал от страха.
— М-м-м!
— Где Эрик? — напирал следопыт. — Мне плевать, что ты там делаешь в свободное время, мне нужен Мясник.
Старец с хмурым видом положил кисть и оперся руками о стол. Его обманчиво добрый взгляд остановился на в лице Никса.
— Эрик, Эрик, Эрик. Сколько можно повторять одно и то же? С такими вопросами обращайся к Посреднику.
Никс изумленно уставился на старика.
— Но…
Тот указал большим пальцем на дверь за спиной.
— Тебе туда. Лестница выведет в зал, там и найдешь этого болвана. Скажи ему спасибо, что телепортация не лишила тебя ног или не превратила в кашу.
Следопыт сглотнул.
— Так те мешки…
— Согласен, у Посредника скверное чувство юмора. — Он выдвинул ящик и достал оттуда острое лезвие. Тонкая сталь заблестела в свете ламп. Пленник заерзал, с ужасом смотря на орудие пытки. — Что уставился?
… Веселье наверху было в самом разгаре: гости плясали, пили, обсуждали войну, подпевали музыкантам со сцены. Никс в замызганном доспехе, со следами крови на руках и источающий аромат застоялой воды заметно выделялся среди политиков и лордов, впрочем, одурманенная опиумом и алкоголем знать не обратила особого внимания на незваного гостя. Следопыт уселся за самый крайний столик в углу и поглубже надвинул капюшон.
Вскоре к Никсу присоединился высокий мужчина в потрепанном черном сюртуке, грязные края которого чуть-чуть не доставали до пола. На замаранной пятнами белой рубашке имелся треугольный вырез, а из-за опущенных широких полей шляпы виднелись тонкие синеватые губы. На стенке шляпы следопыт заметил измятую карту неизвестной масти.
