Уэйд не самый внимательный парень, но когда он с девушкой, то отдает себя всего. О большем можно даже не просить. Я смотрю на часы. Мне не очень хочется пропускать следующий урок.
Я стучу в дверь.
– Эй, детишки, вы заканчиваете?
Шум утихает, я слышу сдавленный испуганный вскрик и приглушенные успокаивающие слова.
– Я держу тебя, детка…
Шуршание, а потом:
– Вот так. Хорошо, да? Не переживай из-за старика Рида… О-о-о, тебе это нравится. Хочешь, я открою дверь? Нет? Ладно, но он там. Слышит нас. Черт, тебе это очень нравится! Да, детка, кончай.
Слышится тихий стон, потом звук какого-то движения, а затем протяжный низкий рык. О том, что точно все закончилось, свидетельствует звук смываемой в унитазе воды.
Дверца открывается, я ловлю взгляд Уэйда и показываю на часы. Он кивает мне, застегивает ширинку, обнимает Рэйчел и смачно целует ее.
– Черт, детка, это было потрясающе.
Она вздыхает, уткнувшись в него. Этот звук мне знаком. Элла делала точно так же, когда мы дурачились. До смерти хочется услышать его снова, и меня немного раздражает, что она не подпускает меня к себе.
Я громко откашливаюсь.
Уэйд не то провожает, не то несет Рэйчел к двери.
– Увидимся после занятий? – с надеждой в глазах спрашивает она.
– Конечно, детка. – Он умолкает и оглядывается на меня через плечо.
Я отрицательно качаю головой.
Он пожимает плечами, как бы говоря, что спросить все равно не мешало.
– Я приду после ужина. Держи ее для меня горячей, – он хлопает Рэйчел по переду ее укороченной форменной юбки. – Я буду думать о тебе остаток дня. Мне будет нелегко.
Даже после стольких лет дружбы с Уэйдом я не могу понять, искренне он говорит такие вещи или просто для красного словца.
– Ты имеешь в виду справиться с эрекцией? – воркует Рэйчел.
Хватит.
– Уэйд, – нетерпеливо говорю я.
– Увидимся, Рэйч. Нам с Ридом нужно немного поболтать, иначе, клянусь, мы бы еще повеселились.
Она медлит, и Уэйду приходится чуть ли не силой вытолкать Рэйчел за дверь. Захлопнув дверь, он приставляет к ней мусорную корзину и вальяжно подходит ко мне. Я включаю краны с водой, чтобы нас никто не мог подслушать, и перехожу сразу к делу.
– В пятницу вечером, на вечеринке у Монтгомери, кто-то измазал медом машину Эллы. И я только что подрался с одним придурком, который донимал ее на практике речи. Что происходит?
– Серьезно? Ты вообще слушал меня, когда мы говорили в последний раз? Вообще-то, да, ты слушал и сказал, что тебе все равно, – выразительно замечает Уэйд.
– А теперь мне не все равно. Я хочу знать, почему все опять настроились против Эллы. Все знают, что я с удовольствием двину любому просто за то, что на нее косо посмотрели, поэтому не понимаю, почему ее достают.
Уэйд сует руки под кран и моет их тщательно и неторопливо, не спеша отвечать.
– Уэйд, – предупреждаю я.
Он поднимает руки вверх.
– Ладно, не бей меня. Только взгляни на это красивое личико, – Уэйд похлопывает себя по подбородку. – Если ты его испортишь, больше не будет никаких Рэйчел.
Я припечатываю его взглядом, потому что он сантиметров на пять короче меня, и требовательно спрашиваю:
– Почему народ издевается над Эллой?
Уэйд пожимает плечами.
– Раньше тебя боялись. А теперь? Не очень-то.
– И что это значит?
– А то, что у Делакорта все зубы на месте, а ведь он пытался изнасиловать твою девушку. Джордан говорит то, что захочет, и без всяких последствий. Они думают, что ты устал от Эллы, а раз ты перестал заступаться за остальных, они не станут поддерживать тебя. А Элла – их любимый объект нападок.
– Еще что-нибудь?
– А тебе еще мало? – печально пожимает плечами Уэйд.
Я с досадой киваю.
– Более чем достаточно.
– Будешь что-нибудь делать?
– А ты как думаешь? – я отталкиваю мусорную корзину от двери.
– Я думаю, что если вы, Ройалы, выступите единым фронтом, все сразу охладят свой пыл. На самом деле никому не нравится то, что происходит, но они слишком напуганы или ленивы, чтобы сделать что-нибудь. И если честно, приятель, ты попадаешь под последнюю категорию.
Я сжимаю челюсти, понимая, что он прав. Гидеон куда активнее отстаивал свои принципы в школе, чем я. Он был внимательным. Узнавал, кто стоит за очередной выходкой, и делал так, чтобы никто не нарушал правил. И обычно я был тем, кто сообщал ему новости.
После того как Гидеон окончил школу, все почему-то решили, что главный я. А я не делал почти ничего, чтобы доказать, правы они или ошибаются. До сегодняшнего дня.
Я разворачиваюсь к Уэйду.
– Ты прав. Я был ленивым придурком.
Уэйд ухмыляется.
– Я всегда прав. И что ты собираешься делать?
– Еще не знаю. Но не волнуйся, скоро со всем этим дерьмом будет покончено. – Я смотрю на него своим самым убийственным взглядом. – Я этим займусь.
Приехав домой после школы, я направляюсь прямиком в свою комнату, бросаюсь на кровать и сворачиваюсь калачиком. Как бы мне хотелось, чтобы адского дня никогда не было! Стоит мне подумать, что уже никогда не доведется испытать большего унижения, как сволочи из Астор-Парка доказывают обратное.
Но я не буду плакать, нет. Не пророню ни слезинки. Не позволю им обрести надо мной власть.
