Церковь священника Иоанна находилась за городом в небольшом селении, и тому, чтобы прокормиться, приходилось огородничать и содержать скотину. Андрей не боялся трудностей, тем более что пока не обзавелся семьей, но, получив приход Иоанна, он навсегда может забыть о каких-либо перспективах. А протодиакон мечтал когда-нибудь стать епископом.
– Спасибо, владыка, за заботу, – поблагодарил Андрей. – Но я уже давно задумывался о приобщении к вере язычников, поэтому появление руского воеводы воспринял как божью помощь в моей нерешительности.
– Хорошо, готовь своего гостя к крещению и готовься сам к принятию иерейской хиротонии[120] – благословил протодиакона архиепископ. – После рукоположения сам проведешь обряд крещения над своим первым язычником.
В Херсоне вслед за Аскольдом, нареченным Николаем в честь архиепископа, крещение приняло еще семеро спутников воеводы. Так что родной город Андрей покидал не только с благословением архиепископа, обеспечившим его всем необходимым для богослужения среди русов, но и с полноценной христианской общиной.
Проводив в гавани воспитанника, архиепископ Николай поднялся на крепостную стену и долго наблюдал за рускими ладьями, пока те не скрылись за северным мысом. Отъезд Андрея вызвал много пересудов в городе и наверняка стал известен стратегу Никифору, отношения с которым у архиепископа были давно натянутыми.
Вернувшись домой, он на всякий случай решил уведомить патриарха об отправке к русам священника для проповеди среди язычников христианской веры. Подробно изложил побудившие его на такой шаг, без одобрения патриарха, причины и обрисовал выгоды приобщения русов к истинной вере.
В конце письма архиепископ Николай еще раз извинился за самовольство, сославшись на одну из заповедей, предписывающих каждому христианину бороться за спасение душ неверующих.
Глава шестая
По возвращении в Заруб Аскольд не стал там задерживаться, почти сразу отплыв в Самвит. И не только ради ждавшей возвращения мужа молодой жены, но и из желания помочь священнику Андрею скорее обустроиться на новом месте.
За время совместного плаванья Аскольд убедился, что иерей – тот человек, который нужен для возобновления торговли в Константинополе. Именно священнику пришла мысль брать с плывущих туда купцов деньги, выдавая взамен письменные заверения для ромеев в их благонадежности.
– Эти грамоты ты будешь заверять печатями вместе с ромейским священником, – объяснил Аскольд при встрече куявскому князю. – А деньги с купцов пойдут на нужды христианской общины.
– Не жирно ли будет? – заметил Дир недовольно.
– А ты хочешь содержать священника на свои деньги? Я обещал построить церковь и помочь, чем смогу, но ведь общине и потом понадобятся деньги.
– Да я что, против?! Пусть будет, как вы договорились. Строй, помогай, главное, чтобы не впустую.
Аскольд и сам понимал, что их затея могла закончиться ничем, но сдаваться не собирался. Потому, вернувшись от Дира, предложил Андрею вместе с Дедилом выбрать место для будущей церкви, а Нестую, ставшему после крещения Нестором, велел заняться закупкой меда и воска.
– Можно еще возить в Херсон деготь, – предложил Нестуй. – Он там стоит почти в три раза дороже, чем здесь.
– Молодец. Давай попробуем. Только времени у тебя немного: отплыть к ромеям ты должен через месяц.
Варяжскому воеводе опять предстояли большие расходы, поэтому он намеревался еще раз отправить несколько ладей в Херсон. Это же Аскольд предложил словенским сударам, когда вернулся в Заруб. Все они уже обустроились, но испытывали трудности с выплатой жалования дружинникам.
– Если хотите, могу купить у вас ладьи, – предложил варяжский воевода. – Они не новые, так что дам за них только по тридцать кун.
– По пятьдесят, – возразил Окула. – У меня ладьи недавно сделаны и в хорошем состоянии.
– Да мне ваши ладьи не нужны, – пояснил Аскольд. – Я лишь хотел помочь, чтобы от вас не разбежались последние воины.
Замещавший его сотник Роднег еще по возвращении воеводы из Херсона докладывал, что два десятка дружинников хотят перейти от сударов к ним на службу. А Дир и так с трудом оплачивал приехавших с Аскольдом лишних варягов, и тот не знал, что с ними делать.
Правда, зять куявского князя уже давно подумывал о собственной дружине, но платить по девяносто кун в год, как получали варяги, не мог. Поэтому, собрав находившихся в Зарубе словенских воинов, он предложил им половину этой суммы.
– Зато плаванья по торговым делам в Херсон или куда-то еще будут оплачиваться отдельно, – заверил их Аскольд. – Так что прикиньте, и, если кто надумает, подходите.
Большая часть словен согласилась на его условия, и варяжский воевода приказал им готовить три купленные у Хитроя и Гостимила ладьи к плаванью в Самвит. На днях ему стало известно о приезде туда матери с внуками, и он решил с ними повидаться.
Мать должна была привезти семейные сбережения, которые решили бы все денежные проблемы Аскольда. А еще он хотел посмотреть, как устроился ромейский священник, и поторопить Нестуя с закупкой товаров для отправки в Херсон.