– Хорошо, я поговорю со священником. А ты поторопи купцов с отплытием.
Андрей не возражал, чтобы они его сопровождали, но поездке в Константинополь новообращенного Николая и Креслава неожиданно воспротивился стратег Херсона Никифор, заявив, что не имеет никаких распоряжений по поводу русов и не собирается нарушать полученные им инструкции.
Тогда Андрею пришлось обратиться за помощью к архиепископу, который рассказал, что после убийства по приказу императора кесаря Варды стратег Херсона стал всего бояться. И не без оснований, ведь именно убитый дядя императора назначил бывшего турмарха[129] на нынешнюю должность.
– Теперь Никифор с каждым прибывающим в Херсон судном ждет приказа об отставке. Сам понимаешь его состояние, но я попробую поговорить.
Стратег Херсона встретил архиерея настороженно. Они и раньше не ладили из-за осуждения архиепископом излишне строгих решений стратега. И все же он взял себя в руки и, как положено христианину, испросил у владыки благословения.
– Во имя Отца, Сына и Святого Духа, – произнес Николай, перекрестив Никифора, целующего епископский перстень. – И пусть с их помощью исчезнут все твои страхи.
Услышав последнюю фразу, стратег понял, для чего пришел архиепископ, но гость вначале сообщил о получении патриаршего повеления произносить во время богослужения имена двух императоров – Михаила и Василия. Никифор уже знал, что один из убийц Варды стал соправителем императора, но зачем об этом напоминает Николай, было загадкой.
– Это я к тому, что сейчас при дворе будет не до замены стратегов фем, – приметив растерянность на лице Никифора, пояснил архиепископ. – Особенно после того, как Василий за год из протостратора стал соправителем императора.
– Да это я сам понимаю. Потому и не хочу заниматься самодеятельностью, а потом отвечать за появление русов в Константинополе вместе с твоим священником.
– Так они всего лишь его сопровождают. Я даже могу выдать тебе по этому поводу письменное подтверждение с моей печатью.
– Ладно, но в сопроводительной грамоте я укажу, что русы отправились с иереем по твоему настоянию, – уступил стратег, рассудив, что сейчас не время враждовать с архиепископом. – Я уже распорядился готовить один из дромонов[130] к выходу в море. Послезавтра они смогут отплыть.
О разрешении поехать вместе с Андреем первым узнал Креслав, и когда в гавань вернулся Аскольд, он уже отбирал подарки для императора, полагая, что в ромейской столице они в любой момент могут превратиться из спутников священника в руских послов.
К тому же сегодня Креслав узнал о серьезных изменениях при императорском дворе. Назначение Михаилом своим соправителем Василия, ставшего недавно супругом Евдокии Ингерины, отец которой был русом, могло в корне изменить отношение к ним ромеев.
– Даже если я ошибаюсь, меха и деньги будут не лишними, – заявил он воеводе. – Взятки у ромеев – обычное дело.
Аскольд не стал спорить, только заметил, что взять с собой много вещей им вряд ли позволят. И весь следующий день они перебирали и упаковывали меха, а вечером уже обживали выделенную им на корме дромона каюту.
На рассвете разбуженные шумом и руганью моряков спутники Андрея поднялись на палубу, где заканчивались приготовления к отплытию. И с первыми лучами солнца шестидесятивесельный дромон покинул гавань Херсона, взяв курс в открытое море.
– С Богом! – произнес, перекрестившись, священник.
– С Богом, – повторил едва слышно Аскольд-Николай, тоже себя перекрестив.
Глава девятая
Еще в прошлом году Рюрик переселился в недостроенную крепость на мысу между Волховом и протокой, которую окрестные жители продолжали называть по старинке Словенском. Умила отказалась переезжать вместе с сыном, решив доживать свой век в усадьбе на месте старого городища.
Кроме обустройства нового городка, у руского князя было много проблем с доставшимися ему землями, которые он окончательно разделил на области, поставив во главе каждой наместника. Однако любые преобразования требовали не только людей, но и денег.
Крут не стал восстанавливать Куменскую крепость[131], построив новую на Шексне недалеко от Белого озера и волока на реку Сухону, а Тудор возвел острог на Ловати. Даже наместнику Ратше, достроившему на Мсте крепость своими силами, пришлось высылать деньги, чтобы довооружить набранных им воинов.
– Князь, дозорные сообщили о большом караване со стороны Ильменя, – доложил Клек, приоткрыв дверь в комнату, где Рюрик обычно занимался делами и принимал гонцов. – Похоже, возвращаются наши ладьи из Хазарии, больше плыть с озера некому.
Младший брат жены Эльги после замирения словенских земель решил остаться служить у зятя. Вместе с ним в Словении осталось и большинство воинов его куршской дружины, несмотря на то, что руский князь был вынужден почти наполовину уменьшить им жалование.
– На всякий случай увеличь охрану у ворот, – распорядился Рюрик. – Я скоро подойду.