Именно этим конфликтом между сыном и матерью воспользовался Варда, чтобы отстранить логофета дрома Феоктиста от власти, после убийства которого сестры императора, а затем и его мать оказались в монастыре. Тогда ему удалось убедить племянника, что развод и женитьба на Евдокии Ингерине могут привести к войне между сторонниками иконопочитания и иконоборства[127].
– Из-за отсутствия детей у Евдокии Декаполиты мне будет трудно отказать императору в разводе, – заметил Фотий, с опаской посмотрев на кесаря Варду.
– При чем тут дети?! Император должен понимать, что его женитьба на Евдокии Ингерине приведет к возрождению иконоборчества. А нам даже с павликианами[128] не справиться.
Константинопольский патриарх понимал всю опасность реставрации иконоборчества, особенно если его сторонники объединятся с павликианами, которые тоже считали почитание икон идолопоклонством. И все же он плохо представлял, как сможет отказать императору Михаилу в разводе по весомой причине бесплодия жены.
Не желая приобретать в лице императора врага, Фотий постарался с ним как можно реже встречаться. Однако избежать пугающего патриарха разговора не получилось, но Михаил неожиданно попросил развести с женой не себя, а паракимомена Василия.
– Я всегда готов услужить своему императору, – поспешил согласиться обрадованный Фотий. – Как я понимаю, это связано с его новой службой, ведь эту должность обычно занимают евнухи?..
– А это идея!.. – рассмеялся молодой император. – Но, к сожалению, пока чтобы обвенчать его с Евдокией Ингериной, – пояснил Михаил. – Но я обязательно расскажу о твоем предложении Василию.
– Вот и нажил себе еще одного врага, – посетовал Фотий, пересказав кесарю разговор с его племянником. – Зато опасность со стороны иконоборцев нам больше не угрожает.
– Я бы не стал делать поспешных выводов, – не согласился с ним Варда. – И меня в связи с женитьбой императора на Евдокии Ингерине больше беспокоило возмущение противоположной стороны… Так что не затягивай ее венчание с Василием. А вот с возвращением моей племянницы Феклы из монастыря не торопись.
Узнав о просьбе Михаила вернуть из монастыря одну из его сестер, кесарь предположил, что она обещана Василию взамен жены Марии. Ведь проживание после развода бывшей жены постельничего во дворце было невозможно, в отличие от появления там сестры императора Феклы.
– Зачем тебе это нужно? – удивился патриарх.
– Она может помешать осуществлению твоей восхитительной идеи о кастрации паракимомена. Нам нужно время, чтобы племянник приревновал к нему свою любовницу.
Глава восьмая
На следующий год отплывавший в Херсон ранней весной торговый караван привез священнику письмо от архиепископа Николая. В нем сообщалось о желании патриарха Фотия видеть его и распоряжении срочно вернуться в Херсон.
– Что будем делать? – спросил он у Аскольда-Николая, переведя письмо херсонского архиепископа. – Ведь мне нечем похвастаться перед патриархом.
– Не думаю, что он ждет от тебя значительных результатов. Службы идут, община увеличилась в три раза, несмотря на все трудности.
С ними Андрей столкнулся сразу же по приезде, и касались они, в первую очередь, незнания местными жителями ромейского языка. Проведя несколько служб по-ромейски, священник понял, что, если хочет добиться успеха, все церковные книги придется перевести на славянский язык. Чем и пришлось заняться, добавив в греческий алфавит несколько новых знаков.
Другой проблемой оказались местные жрецы, запугивающие и отговаривающие людей ходить в церковь. И все же любопытство пересиливало, почти на каждой службе Андрей замечал новые лица. Особенно много посещало храм девушек и женщин, за счет них в основном и увеличилась христианская община.
– И когда я смогу отправиться в Херсон?
– Новый караван мы намечали отправить через месяц, но я постараюсь ускорить его отплытие.
Никого торопить варяжскому воеводе не пришлось в связи с приплывшим через пару дней караваном купеческого товарищества, который опять возглавлял Креслав. Бывшего посла порадовало, что задумка Аскольда о крещении дала результаты, и теперь все зависело от встречи священника с патриархом.
– Меня только смущает, сможет ли патриарх добиться разрешения нашим купцам посещать Константинополь? – засомневался Креслав после знакомства с Андреем. – Да и наш священник, похоже, не совсем уверен в успехе.
– Не беспокойся, он не меньше нашего заинтересован в возобновлении торговли, – заверил приятеля Аскольд. – Именно Андрей придумал выдавать купцам разрешения на поездки в Константинополь, а деньги за скрепленные печатями грамоты расходовать на нужды христианской общины.
– А ведь это на самом деле может помочь! Но все же было бы лучше и нам с ним поехать.
Креслав хорошо знал обычаи ромеев, у которых все решения принимались чиновниками императора, и плохо представлял, как патриарх сможет на них повлиять. Несколько лет назад он полгода провел с бывшим патриархом Игнатием, сосланным на один из островов в Мраморном море, и сильно сомневался в реальных возможностях главы ромейской церкви.