Убийство кесаря Варды сильно напугало патриарха Фотия, ожидавшего, что Михаил захочет избавиться и от него. Но после развода Василия с Марией и венчания его с Евдокией Ингериной император, похоже, проникся к патриарху симпатией, лично поддержав Фотия в споре с папой Николаем, требовавшим признания первенства епископа Рима.
Окончательно успокоило патриарха последовавшее объявление соправителем Михаила третьего кесаря Василия, которое по просьбе императора он поддержал. Да и вообще, Фотий чувствовал, что после гибели Варды его положение при императорском дворе наоборот укрепилось.
– Из гавани Феодосия сообщили о прибытии дромона из Херсона со священником Андреем и двумя его спутниками, – доложил слуга, прервав размышления патриарха.
– Передай, чтобы гостей встретили, и позаботься об их размещении, – распорядился Фотий. – А когда вернусь с вечерней службы, сразу приведи ко мне приехавшего иерея.
После отправки еще в прошлом году письма в Херсон патриарх не особенно надеялся на выполнение тамошним стратегом распоряжения, скрепленного печатью убитого кесаря Варды. А обращаться к императору или его соправителю Василию с просьбой продублировать прошлогодний приказ он не решился.
«Значит, на то воля Божья, – подумалось ему по пути на вечернюю службу. – И не мне ей противиться…»
Но каким образом воплотить задуманное еще с кесарем Вардой сближение с русами через их крещение, патриарх не знал. Главное, что он совершенно не представлял, как может отнестись к варварам, шесть лет назад разорившим окрестности Константинополя, император Михаил, не говоря уже о Василии.
«Все в руках Божьих, – решил Фотий, возвращаясь после службы на свое подворье. – Придется обратиться к императору. Но сначала нужно все как следует выяснить у священника…»
Обстоятельность рассказа Андрея о жизни среди русов с упоминанием даже мелких подробностей обычаев и верований язычников понравилась патриарху. Приглянулся ему и сам иерей, уверенно, с сознанием дела говоривший о своих ближайших планах и возможностях их реализации.
Как понял Фотий, основной проблемой молодого священника было отсутствие помощников и денег для расширения миссионерской деятельности. Поэтому он сразу оценил предложение Андрея брать с купцов плату за разрешение торговать в Константинополе, которая пойдет на нужды христианской общины.
– С князем Диром я уже обо всем договорился.
– К сожалению, решение о возобновлении торговли с русами может принять только император, – признался удрученно патриарх. – После их недавнего нападения на Константинополь добиться такого разрешения будет трудно.
– Значит, пока придется рассчитывать лишь на помощь воеводы Николая. – Кроме него, на сегодня в общине состоятельных людей нет.
– Ну, с деньгами я помогу. Мне любопытно, почему не крестится сам князь русов?
– Он боится, что большинство знати его не поймет. Местные жупаны не настроены принимать веру от государства, которое закрыло для них свою столицу. К тому же Дир как-то мне намекнул, что я всего лишь иерей.
– А откуда он знает о нашей иерархии? – изумился Фотий.
– Наверное, из рассказов купцов, посещавших Херсон и Константинополь. Им вообще известно о нас намного больше, чем нам о них. Я тут только перед отъездом узнал, что страна русов состоит из трех больших областей, одна из которых даже граничит с франками.
Последнее известие сильно встревожило патриарха. Посланные к моравам священники Константин и Мефодий уже жаловались ему на происки франкских епископов, подчинявшихся папе Николаю Первому. К тому же на днях Фотий узнал об отправке болгарским ханом Борисом, недавно им крещенным под именем Михаила, посольства в Рим.
– Хорошо, я поговорю с императором о возобновлении торговли с русами. И подумаю, чем еще смогу помочь.
Последнее относилось к уже принятому Фотием решению о создании руской епархии. Он только не знал, как лучше поступить: отправить туда епископа или рукоположить в первосвященники Андрея. Что же касалось разговора с императором, то патриарх начал его с рассказа о посольстве болгарского хана в Рим.
– Мне уже докладывали, – прервал тот Фотия.
– Тогда вашему величеству, наверное, известно, что архонт[133]Борис будет просить у папы Николая создания отдельного болгарского патриаршества с подчинением его Риму.
– Даже если у болгар появится свой патриарх, управу на них мы всегда найдем, – заверил старика Михаил Третий. – Можешь не сомневаться.
Поняв, что настаивать далее бесполезно и даже небезопасно, Фотий поспешил сообщить о желании недавних их врагов русов креститься, кратко обрисовав перспективы приобщения к христианству северных варваров.
– А я тут при чем? – удивился император недовольно. – Ты занимаешься церковными делами, сам и решай.
– Но тут вопрос касается народа, осмелившегося на нас напасть. К тому же русам запрещено появляться в Константинополе.
– Хорошо, я соберу консисторий[134], и мы это обсудим, – пообещал Михаил, увидев входящего в зал соправителя Василия, сделавшего за год головокружительную карьеру при императорском дворе.