Став в прошлом году паракимоменом вопреки желанию всесильного кесаря, Василий прекрасно понимал, что нажил в лице Варды смертельного врага. Так что его решительность и личное участие в убийстве дяди императора были вполне объяснимы и оценены Михаилом Третьим, назначившим его новым кесарем.
А вот дальнейшее возвышение Василия было скорее результатом обстоятельств, а не его заслуг. Еще в прошлом году император Михаил женил Василия на своей любовнице Евдокии Ингерине, которая забеременела. Случилось это после того, как кесарь Варда отказался помогать племяннику развестись с женой.
После убийства Варды император уже сам не решался заниматься разводом и жениться на Евдокии Ингерине. А чтобы как-то загладить вину перед любовницей, он сделал ее официального мужа своим соправителем. Но уже давно переехавшая к Василию беременная женщина продолжала обижаться на Михаила, не желая его видеть.
– Как она там? – поинтересовался император после ухода патриарха. – Согласилась со мной встретиться?
– К сожалению, сказала, что никого не хочет видеть, – признался с явным сочувствием Василий. – Но ты не расстраивайся, беременные женщины непредсказуемы. Когда вернусь, опять с ней поговорю.
– Передай Евдокии, если родится мальчик, обещаю его сразу же усыновить и объявить наследником.
Глава одиннадцатая
Приехавшие с иереем русы уже десять дней жили в Константинополе, а реальных продвижений по вопросу возобновления торговли не было. Обещание императора созвать консисторий так и осталось словами. И Креслав предложил Аскольду навестить его старого знакомого Симеона.
После ухода русов из-под стен ромейской столицы эпарх[135] Ориха выполнил обещание и добился назначения тавулария[136] Симеона на должность квестора. И хотя с недавнего времени обязанности квестора были значительно урезаны, он все же оставался высшим судебным лицом в Константинополе.
Симеон проживал там же в старом родительском доме, но теперь встретиться с ним оказалось не так легко. Вместо старика привратника жилище квестора охраняли воины городской стражи, которые даже не хотели докладывать хозяину о каких-то якобы его давних знакомых.
– Честно говоря, своим ушам не поверил, когда услышал твое имя, – признался радостно Симеон, обнимая Креслава. – Я думал, ты уже сгинул на этих чертовых, прости господи, Принцевых островах[137].
– Так бы и случилось, не подоспей с воинами Радмир, нас ведь там почти не кормили.
– Да, что было, то было. Но, поверь, я сделал тогда все, что смог.
– Знаю, потому и зашел поблагодарить тебя за те хлопоты, – пояснил Креслав, передавая квестору меха. – А это скромный подарок от всех, кому ты тогда помог сохранить жизнь.
– Спасибо, не ожидал. А как ты сюда попал, ведь русам запрещено появляться в Константинополе?
– Не беспокойся, на законных основаниях – как гость патриарха Фотия. Кстати, познакомься – воевода Аскольд, получивший при крещении имя Николай, – представил он квестору своего спутника. – Приехали мы обсудить вопросы крещения русов и возобновления торговли.
– Рад, что станем единоверцами, но вряд ли патриарх поможет вам добиться возобновления торговли.
Квестору вспомнилось, как два года назад после обсуждения на императорском совете было принято решение не пускать суда руского посольства в столицу и не вести с ними переговоров. И Симеону подумалось, что именно запрет на торговлю побудил русов принять решение о крещение.
– Мы тоже считаем, что Фотию будет трудно всех переубедить, поэтому пришли посоветоваться, кто бы нам мог помочь в этом вопросе?
– Лучше всего действовать через императора или его соправителя Василия, – пошутил Симеон. – Но, к сожалению, я с ними близко не знаком.
– А как насчет жены Василия Евдокии? – поинтересовался Креслав, не восприняв слова квестора как шутку. – Ее отец вроде был русом.
– Я не знаю, кем был ее отец, но, крестившись, он стал ромеем. У нас неважно, какой ты национальности, главное, что ты христианин.
– Выходит, я тоже стал ромеем? – спросил удивленно Аскольд.
Попытавшись объяснить, что, не живя здесь, руский воевода ромеем не является, Симеон вскоре сам запутался, но из собственных разъяснений неожиданно понял, что крещение русов – на самом деле убедительный повод для отмены ограничений на посещение ими Константинополя.
– Ладно, попробую вас свести с новым паракимоменом, заменившим на этой должности соправителя Василия. Он мне кое-чем обязан, но, захочет ли Василискиан об этом вспоминать и встречаться с вами, не знаю.
Кроме постельничего императора, Симеон еще встретился с эпархом Орихой, который за последние годы сильно постарел, но все еще прочно держал в руках управление ромейской столицей. К его мнению император прислушивался, вот только сам старик был настроен против попыток русов возобновить торговлю в Константинополе.