«Мы должны помнить, что борьба с правительством за отдельные требования, отвоевание отдельных уступок, это – только мелкие стычки с неприятелем, это – небольшие схватки на форпостах, а решительная схватка еще впереди. Перед нами стоит во всей своей силе неприятельская крепость, из которой осыпают нас тучи ядер и пуль, уносящие лучших борцов. Мы должны взять эту крепость, и мы возьмем ее, если все силы пробуждающегося пролетариата соединим со всеми силами русских революционеров в одну партию, к которой потянется всё, что есть в России живого и честного».
Владимир Ильич на страницах «Искры» определил сущность революционной социал-демократии: это – соединение рабочего движения с социализмом.
Без единой революционной партии, идущей во главе пролетариата, писал Ульянов, ему не удастся исполнить великую историческую задачу: освободить себя и весь народ России от цепей политического и экономического рабства.
Полиция российская всполошилась. Слово Ульянова все больше пугало ее. В «Обзоре важнейших донесений» за 1901 год наиважнейшим событием по справедливости признавалось появление «Искры», в редакции которой – отмечалось особо – работает Владимир Ульянов. «Газета „Искра“ с первых же своих номеров стала проповедовать завоевание политической свободы и борьбу с русским самодержавием», – сообщали составители «Обзора».
Очень правильно сообщали! Ничего не преувеличивали!
Но вот господин Рачковский силы и способности свои, скажем прямо, несколько переоценил.
Кто такой господин Рачковский? Главный царский шпик за границей. Невероятно путаные дела отлично распутывал этот господин. Совсем неясное для властей делал ясным…
Только то было раньше. Не теперь.
А теперь, 20 июля 1901 года, когда пять первых номеров «Искры» уже вышли в свет и распространялись повсюду в России, господин Рачковский только еще обещал департаменту полиции принять «соответствующие меры» к выяснению состава редакции газеты и местопребывания ее. Он грозился и плакался одновременно: «Я найду средство, действуя наверняка, ликвидировать эту крайне опасную организацию и поставить ее в совершенную невозможность дальнейшего печатания „Искры“ при существующих конспиративных условиях, в высшей степени затрудняющих борьбу с ней».
В дальнейшем, после этой угрозы господина Рачковского, события развертывались следующим образом: редакция «Искры» продолжала успешно работать, газета «Искра» продолжала выходить и доставляться в Россию.
А из России все чаще приходили в редакцию «Искры» весточки от рабочих – читателей «Искры».
Владимир Ильич внимательно – от первой до последней строки – прочитывал эти письма.
«Я многим товарищам показывал „Искру“, и весь номерок истрепался, а он дорог, – сообщал один из корреспондентов. – Тут про наше дело, про все русское дело, которое копейками не оценишь и часами не определишь; когда его читаешь, тогда понятно, почему жандармы и полиция боятся нас, рабочих, и тех интеллигентов, за которыми мы идем. Они, и правда, страшны и царю, и хозяевам, и всем, а не только хозяйским карманам… Рабочий народ теперь легко может загореться, уже все тлеет внизу, нужна только искра – и будет пожар. Ах, как это верно сказано, что из искры возгорится пламень!.. Раньше каждая стачка была событие, а теперь всякий видит, что одна стачка ничего, теперь свободы нужно добиваться, грудью брать ее».
Особенно тронула Владимира Ильича та часть письма, в которой содержался отзыв рабочих о статье Ульянова «С чего начать?», напечатанной в номере четвертом «Искры»:
