– Мы, Иван Васильевич, готовимся вести войну – войну против царского самодержавия. А коль война, так все должно быть по-военному. Каждый завод должен быть крепостью. И наша цель – гарнизоны таких крепостей, товарищей рабочих оснащать оружием, оружием слова.
– Если гожусь для этой работы, буду горд выполнять ее! – произнес Бабушкин.
В те дни в поездках по стране, в беседах с рабочими, социал-демократами Владимир Ильич договаривался с товарищами о совместной работе, чтобы готовить оружие печатного слова для грядущих классовых битв.
Выехав в июле 1900 года из России, Владимир Ильич побывал сначала в Цюрихе и Женеве, где встречался с руководителями группы «Освобождение труда». Затем в Мюнхене он снял две небольшие скромные комнаты в доме на Кайзерштрассе.
Не так-то легко жилось Ульянову и за границей. Покинув Россию с легальным паспортом, однако из конспиративных соображений он вынужден был скрываться под чужой фамилией, жить тайком от тамошних властей.
Много трудностей пришлось преодолеть Владимиру Ильичу, прежде чем первый номер «Искры» увидел свет. Нелегко было достать типографский русский шрифт, найти средства на оплату бумаги и типографии. С трудом пришлось налаживать сложную систему транспортировки газеты в Россию, чтобы попадала она не в лапы полиции, а на фабрики и заводы – к рабочим.
Но едва ли не самым сложным, самым трудным делом оказались переговоры с членами группы «Освобождение труда» об их участии в издании газеты. Отдавая должное Плеханову, его таланту революционера-литератора, пропагандиста марксистских идей, Владимир Ильич сделал все для того, чтобы привлечь Георгия Валентиновича к работе в «Искре». Однако из этого отнюдь не следовало, что Ульянов и его товарищи по «Союзу борьбы за освобождение рабочего класса» хотя бы на шаг отступят от избранного ими пути революционного утверждения идей марксизма в России. «Мы представляем из себя самостоятельную литературную группу, – писал Владимир Ильич незадолго до выхода первого номера „Искры“. – Мы хотим остаться самостоятельными. Мы не считаем возможным вести дело без таких сил, как Плеханов и группа „Освобождение труда“, но отсюда
Оторванные от российской действительности, Плеханов и его коллеги плохо представляли себе насущные потребности современного пролетарского движения. И сами они того не скрывали.
Получив однажды предложение написать для «Искры» статью о Парижской коммуне, Г.В. Плеханов в письме к Владимиру Ильичу признавался: «…о Коммуне написать можно, только Коммуна – ведь это древняя история. Хочется мне написать о текущих событиях, а для этого надо бы проникнуться Вашим духом и Вашими новостями».
И П.Б. Аксельрод, эмигрировавший из России еще в 1874 году, в том же духе писал Ульянову в дни подготовки первого номера «Искры»: «„Наши задачи“ (Ваша передовица) подействовали на меня как живительная струя свежей воды… Насколько она резко отличается от других статей газеты и явится ли она среди них диссонансом, это Вы гораздо лучше меня можете судить. Да и вообще я-то, в сущности, руководствуюсь довольно смутным представлением о наших читателях, скорее воспоминанием о впечатлениях из моего давнего опыта».
Однако несмотря на это, Плеханов и его коллеги были, как отмечал Владимир Ильич, «крайне нетерпимы» к взглядам, убеждениям людей, знающих российскую действительность, тесно связанных с рабочими-революционерами России. Кроме того, Владимиру Ильичу совершенно ясно было и то, что они не смогут аккуратно вести черную и тяжелую редакторскую работу…
Каково было Ульянову с такими соредакторами вести газету, устремленную в будущее, призванную готовить это будущее?!
На плечи Владимира Ильича легла вся тяжесть работы в редакции, «штат» которой к тому же состоял, кроме него, всего лишь из… одного человека – секретаря редакции; эту обязанность самоотверженно выполняла Крупская. Но Надежда Константиновна приедет за границу только в середине апреля 1901 года – после окончания срока ссылки…
Владимиру Ильичу приходилось вести едва ли не каждодневную переписку с соредакторами – почти по каждому материалу. Да еще при условии, что взаимопонимание «с полуслова» достигалось далеко не всегда. То и дело давала знать о себе разница во взглядах по ряду самых существенных вопросов. Ульянов и теперь не раз вспоминал замечание, которое он слышал от Плеханова в свой первый приезд за границу: «Вы поворачиваетесь к либералам спиной, а мы – лицом».
И все же «Искра» не потухла! Волей, настойчивостью Ульянова все преграды, стоявшие на пути издания газеты, были в конце концов успешно преодолены. И благодаря этому трудовая Россия начинала все явственнее ощущать плоды деятельности своего Высокого посольства. Как несколько лет назад в рабочих кружках за Невской заставой Питера, так и теперь на сходках рабочих-революционеров, на собраниях социал-демократов – по всей России голос Владимира Ильича призывно звучал со страниц «Искры»:
