«В революцию начинают верить самые неверующие. Всеобщая вера в революцию есть уже начало революции».
В тот день на сцене театра давали «Дачников» – спектакль по новой пьесе знаменитого писателя Максима Горького.
Зрительный зал набит до отказа – одно яблоко, быть может, и могло бы упасть, но уж двум никак не найти места… Конечно, присутствуют театральные завсегдатаи города Николаева – из местной знати, из числа конторских служащих порта, многочисленных фабрик и заводов. Но сегодня больше, чем обычно, и молодых рабочих. Они прохаживаются по фойе, головы гордо подняв: знайте, мол, наших – такой же, как мы, мастеровой, Пешков Алексей, сочинил пьесу «Дачники»!
Прозвучал первый звонок… Второй… Третий… Свет погас. Билетеры закрыли двери в зрительный зал.
Зашуршав, распахнулся занавес.
Пьеса, игра артистов захватили зрителей. Тишина, совершенно необычная, стояла в театре. Будто гудела звонко тетива лука, натянутая до отказа, готовая вот-вот послать стрелу в цель.
И чья-то незримая рука послала стрелу…
Над зрительным залом стайками белокрылых птиц вспорхнули кем-то брошенные легкие бумажные листки. Несколько секунд парили они в воздухе, устремляясь ближе к сцене… Потом медленно опускаться начали – ниже, ниже… И ложились в проходе посредине зала, между рядами кресел, на обтянутые бархатом барьеры лож, на колени изумленных зрителей…
Взоры сидящих в зале теперь уже не были прикованы к сцене. Люди вскакивали с мест. Руки, много рук тянулось, чтобы поймать листки. Кто-то истово комкал их и бросал на пол. Кто-то, оглядываясь быстро по сторонам, прятал листовки в карманы.
В первом ряду солидный мужчина в паническом страхе всем телом откинулся на спинку кресла. И уши заткнул, когда сидящий рядом господин, близоруко щуря глаза, вслух прочитал название листовки, крупным шрифтом напечатанное:
– «Начало революции в России».
Это написанная Лениным передовая статья из номера четвертого большевистской газеты «Вперед». Она была выпущена отдельной листовкой в Женеве и многими комитетами РСДРП в России. Вот и сегодня, 13 февраля, социал-демократы – большевики города Николаева – распространяют листовку, напечатанную двухтысячным тиражом в местной подпольной типографии.
– Ничего себе представление! – бурчит, пробираясь к дверям, пожилой военный в полковничьем мундире. – В театре, простите, как на фабрике или в портовых мастерских: противоправительственные прокламации, листовки… Нечего сказать…
– Ужас! – вскрикивает дама, повисая на руке полковника. – И в пьесе какие-то возмутительные слова о детях рабочих. И эти прокламации… Ужас!
Кто-то в первых рядах беззвучно читает отдельные фразы листовки. А в задних рядах и на галерке листовку читают вслух, громко.
– «Величайшие исторические события происходят в России. Пролетариат восстал против царизма… Тысячи убитых и раненых – таковы итоги кровавого воскресенья 9 января в Петербурге…»
– «События развиваются с поразительной быстротой. Всеобщая стачка в Петербурге растет. Вся промышленная, общественная и политическая жизнь парализована…»
– «Всеобщая стачка охватывает провинции. В Москве 10.000 человек уже бросило работу…»
– Безобразие! – шипят в первых рядах.
– Браво! – несется с галерки.
И снова громкое чтение листовки:
– «Вспыхнул мятеж в Риге. Манифестируют рабочие в Лодзи, готовится восстание Варшавы…»
– Фараоны! – сигнализируют студенты из фойе.
Но пока полицейские, сопя и ругаясь, расталкивая бегущую им навстречу, охваченную паникой публику, пробираются в зал, здесь успевают прозвучать новые призывы листовки:
– «Только вооруженный народ может быть действительным оплотом народной свободы…»
– «Да здравствует революция!»
– «Да здравствует восставший пролетариат!»
Так в первые дни 1905 года многие вспомнили вновь ленинскую книгу «Что делать?», пророческие строки ее:
«Представьте себе народное восстание. В настоящее время, вероятно, все согласятся, что мы должны думать о нем и готовиться к нему… Начать со всех сторон и сейчас же готовиться к восстанию…»
Менее трех лет прошло, и сбылось ленинское предвидение. Над Россией разразилась гроза первой народной революции.
Умный царедворец, ярый монархист граф С.Ю. Витте не стал бы преувеличивать, сгущать краски. Не такой человек!
Но даже он, возвратившись в 1905 году в Россию после длительного пребывания за границей, в ужас пришел. За голову граф схватился. Записывал в сокровенной тетради-дневнике: «Россия в полном волнении… Революция из подполья начинает всюду вырываться наружу: правительство потеряло силу действия, все или бездействуют, или идут врозь, а авторитет действующего режима и его верховного носителя совершенно затоптан… Революция все грознее и грознее выскакивает на улицу, она завлекает все классы населения…»
