А еще из писем явствует, что писавшие их не сомневались, убеждены были: для борьбы против автора книги «Шаг вперед, два шага назад» у одних российских меньшевиков собственных силенок вряд ли хватит. Надо кого-то еще на подмогу звать.
Тогда-то Аксельрод и Потресов зашуршали своими записными книжками: искали, кого бы российским меньшевикам выставить как заслон от правды ленинской книги, от ленинской критики? Тем более, что Ленин, чего доброго, может и сдачи дать. Еще как!
«Как бить Ленина, вот вопрос, – писал Потресов. – Прежде всего, мне думается, следует на него выпустить авторитетов..»
Пуще прежнего оба зашуршали записными книжками. На все буквы авторитетов искали: А… Б… В…
Долго шуршать не пришлось – в алфавите открылась буква имени и фамилии наиболее вероятного помощника: Карл Каутский. Хорош авторитет, ничего не скажешь! Некогда марксист, он со временем все быстрее поворачивался спиной к марксизму, к революции. Российским меньшевикам благоволит с первых их шагов. Аксельрод с Потресовым помнят: существует письмо Каутского о событиях в РСДРП с высказываниями Карла в пользу меньшевиков. Что может быть лучше? Особенно если учесть, что другого-то ничего нет…
Посыпались к автору письма челобитные: помогите, не препятствуйте публикации ваших высказываний в новой «Искре». А Каутский и не думает препятствовать: спешит дать согласие на опубликование письма.
Потресов с радостью сообщает об этом Аксельроду: «Итак, первая бомба отлита и – с божьей помощью – Ленин взлетит на воздух».
Вторую «бомбу» отлил Мартов: решив подвергнуть экзекуции новую ленинскую книгу и политически похоронить ее автора, он сочинил брошюру под названием «Вперед или назад?».
– Хорошо! – сам себя похвалил Мартов, а потом и подзаголовок написал: «Вместо надгробного слова». И еще раз себя похвалил: – Теперь я книжку о «Шагах» окончательно похороню!
В приложении к № 67 новой «Искры» появилась мартовская статья. Длинная, нудная, она не вызвала особого отклика.
Впрочем…
Впрочем, вызвала. Конечно, вызвала! Да какой еще необычный отклик…
В тот же день, когда статья Мартова была напечатана, в пригороде Женевы, поселке Сешерон, где жили Ульяновы, собрались их друзья-большевики на еженедельный товарищеский чай.
Пришел в Сешерон к «Ильичам» и Олин, Лапоть, Пскович – един в трех лицах: Пантелеймон Николаевич Лепешинский. Пришел необычно веселый и сразу за стол. Взял карандаш, склонился над листом бумаги…
Когда все гости собрались, кто-то из-за спины Лепешинского взглянул на только что законченный им рисунок. Засмеялся так громко, что все, кто был в комнате, подошли к столу.
На листе бумаги – карикатура, навеянная чтением «надгробного слова» – статьи Мартова против автора книги «Шаг вперед, два шага назад».
В левом верхнем углу листа бумаги – название карикатуры:
«Как мыши кота хоронили (назидательная сказка. Сочинил не Жуковский. Посвящается партийным мышам)».
Три рисунка. Под каждым – текст: рассказ меньшевиков.
Первый рисунок.
Автор «Шагов» в образе кота повис, лапкой схватившись за перекладину. Вокруг снуют радостно взволнованные мыши с головами Мартова, Троцкого, Аксельрода, Дана и прочих меньшевиков. А на первом плане – премудрая крыса Онуфрий: Плеханов, выглядывающий из окна.
Текст: «Один наш лазутчик (коллега кота) нам донес, что Мурлыка повешен. Взбесилося наше подполье. Вот вздумали мы Кота погребать, и надгробное слово проворно состряпал в ЦО поэт наш придворный Клим, по прозванию Бешеный Хвост. Сам Онуфрий, премудрая крыса, на свет божий выполз из темной трущобы своей… и молвил он нам: „Ах, глупые мыши. Вы, видно, забыли мое указание. Я старая крыса, и кошачий нрав мне довольно известен. Смотрите: Мурлыка висит без веревки, и мертвой петли вокруг шеи его я не вижу. Ох, чую, не кончатся эти поминки добром!!!“ Ну, мы посмеялись и начали лапы кота от бревна отдирать, как вдруг – распустилися когти, и на пол хлопнулся кот… Мы все по углам разбежались и с ужасом смотрим: „что будет?..“»
Второй рисунок.
Вокруг «трупа» Мурлыки – шумное ликование, оргия. Плеханов с Троцким, обхвативши друг друга лапами, танец откалывают под звуки дудки, на которой играет один из меньшевиков. Мартов читает свое «Надгробное слово…».
Текст: «Мурлыка лежит и не дышит. Вот мы принялись, как шальные, прыгать, скакать и кота тормошить. А премудрая крыса Онуфрий от радости, знать, нализался хмельного питья, так что сразу забыл и про когти Мурлыки… Облапив мышонка Троцкого, он в пляс с ним пустился… Поэт же наш Клим начал читать нам надгробное слово, а мы гомерически ну хохотать!..»
Третий рисунок – финал: Мурлыка ожил…
