«Солдаты и офицеры крепости в первые два дня держались стойко, но русские превосходили нас силами и брали верх. Они сумели скрытно сосредоточить такое количество артиллерии и самолетов, массированное применение которых разрушило укрепление крепости и деморализовало солдат и офицеров. Мы полностью потеряли управление войсками. Выходя из укрепления на улицу, чтобы связаться со штабами частей, мы не знали, куда идти, совершенно теряя ориентировку, настолько разрушенный и пылающий город изменил свой вид. Никак нельзя было предполагать, что такая крепость, как Кенигсберг, столь быстро падет. Русское командование хорошо разработало и прекрасно осуществило эту операцию. Под Кенигсбергом мы потеряли всю 100-тысячную армию. Потеря Кенигсберга — это утрата крупнейшей крепости и немецкого оплота на Востоке»[7].
Касаясь успехов советской авиации в завершающих боях последнего года Великой Отечественной войны, Маршал Советского Союза И. Х. Баграмян писал:
«В районе Кенигсберга намечалась… одна из самых крупных воздушных операций. И не могу не отметить с восхищением, что спланирована она была блестяще»[8].
Исключительно четкое управление авиацией ощущали и мы, непосредственные исполнители замысла командования. 9 апреля под вечер, когда стало ясно, что участь Кенигсберга решена, по приказу «Гранита» нас прямо в воздухе перенацелили на разведку войск и штурмовку наземных целей противника. На следующий день этим занимались все эскадрильи нашего полка. Переключение истребителей на работу по наземным целям стало возможным еще и потому, что гитлеровская авиация в результате массированных ударов наших бомбардировщиков и штурмовиков Ил-2 по аэродромам была подавлена, ее сопротивление с каждым днем ослабевало.
Следующим «крепким орешком» была крепость Пиллау. По оборонительным сооружениям она во многом была схожа с Кенигсбергской: та же сплошная полоса долговременных укреплений, те же железобетонные доты и многометровые каменные стены зданий. На подступах к порту Фишхаузен и военно-морской базы Пиллау противником была заранее подготовлена мощная оборона, состоявшая из трех полос, за ними — стотысячная армия гитлеровцев. И множество зенитных батарей разных калибров.
11 апреля Маршал Советского Союза А. М. Василевский вновь обратился к немецко-фашистским войскам, оставшимся на Земландском полуострове и в крепости Пиллау, с предложением прекратить безнадежное сопротивление, предоставив последнюю возможность солдатам и офицерам сохранить свои жизни. Однако и на этот раз фашисты не образумились. Под утро 13 апреля поступил приказ: «Атаковать и уничтожить противника».
В восемь утра громовой раскат расколол воздух. Тысячи орудий загрохотали разом, ударили залпы «катюш». Земля дрожала и дымилась. Вал ревущего металла и огня, не затухавшего ни на минуту, вздыбился над обороной противника. Чуть приутихла артиллерия — и лавиной пошли грозные «илы». По наиболее мощным опорным пунктам, штабам, скоплениям танков, аэродромам и огневым позициям врага наносили бомбардировочные удары пикировщики Пе-2. Авиация и торпедные катера Краснознаменного Балтийского флота ударили по военно-морской базе и кораблям фашистов. Казалось, огненная буря, около часа бушевавшая на полуострове, разрушила, разметала, сожгла все живое вокруг. Но когда наши воины поднялись в атаку, обугленная, искореженная земля вздыбилась ответным огнем — засевшие в укреплениях фашисты оказали яростное сопротивление, бросались в контратаки, хотя и понимали, конечно, что это лишь увеличит счет убитых и искалеченных.
На подавление вражеской обороны вместе со штурмовиками Ил-2 были переключены и наши истребители Як-9. Ныряя в облаках пыли и дыма, штурмовики и истребители бомбами, реактивными снарядами, пушечно-пулеметным огнем разрушали вражеские укрепления, подавляли огневые позиции артиллерии и минометов, истребляли живую силу, наносили удары по контратакующим танкам.
