— Передние-то колеса у тебя идут юзом!
«Примерзли барабаны к тормозным колодкам», — догадался я.
А танковая атака не удалась — болото промерзло слабо, и машины стали в нем вязнуть…
Троицкий и приданный ему в помощь молодой сварщик Пичугин оказались веселыми ребятами. Особенно бывали они «в ударе», если танкисты подносили им по «фронтовой норме». Пичугин доставал гитару, и самодеятельный дуэт собирал вокруг себя чуть ли не всю часть. Особым успехом пользовались озорные частушки.
— Вы бы и Гитлера прохватили! — как-то попросили их.
— Кстати, о Гитлере, — оживился Троицкий. — Встретился он однажды с товарищем Сталиным и говорит: «Я тебя научу воевать!» Сталин спокойно отвечает: «А я тебя отучу воевать!»
Троицкий — настоящий артист и в работе. Я тоже пробовал варить, но то гасла дуга, то электрод прилипал к броне. Зато ему плохо давался запуск двигателя сварочного агрегата.
Наш «веселый экипаж» распался в конце марта, когда моему газику потребовалось сделать кое-какой ремонт, поэтому сварку перегрузили на другую машину.
А в апреле пришел приказ о передаче всей нашей 27-й армии в резерв Ставки. Стали спешно готовиться к дальней передислокации — приводить в порядок машины, грузить имущество. Настроение в преддверии каких-то перемен было приподнятое. Именинником держался Суханов — его полуторку заняли под продукты. А трехтонку Дюбарова загрузили танковыми запчастями, что дало ему повод публично объявить:
— Ребята, меняю новенький бортовой фрикцион на пять пачек горохового концентрата!
Мне предстояло везти штабное имущество, в связи с чем кузов машины оборудовали легким брезентовым верхом.
Через несколько дней наш РВБ снялся с места, направившись в Крестцы для погрузки в эшелон. Куда нас решили перебросить — никто не знал.
Весенним дождливым днем батальон выгрузился на небольшой железнодорожной станции в Рязанской области. С неделю ждали дальнейших указаний, затем получили приказ передислоцироваться ближе к передовой. Четырехсоткилометровый путь проделали своим ходом и разместились в длинном, поросшем дубами овраге на севере Белгородской области. Наша армия вошла в состав созданного Степного фронта.
Все машины поставили на колодки, лишь Володя Кононин ездил за продуктами, да Михаил Буров трижды в день отправлялся с бочками за водой. Безделье тяготило шоферов. Не унывал один Володя Дюбаров, устроившийся помощником к поварам, отчего его упитанность нисколько не пострадала.
— Воевать так воевать! — балагурил он, заливая в котел воду. — Давно мечтал совершить что-нибудь героическое!
— Да, опасная у тебя служба, — заметил Абызов. — От неумеренности в пище и погибнуть недолго!
Погода стояла чудесная. Рядом с оврагом — незасеянная земля, поросшая густой травой и полевыми цветами. Врач — высокий сутуловатый очкарик Михайлов водил нас туда собирать для кухни дикий лук. Казалось, наступила мирная жизнь, и лишь доносившиеся издалека орудийные выстрелы да пролетающие боевые самолеты напоминали, что война идет своим чередом.
Сначала мы недоумевали — зачем нас разместили так далеко от передовой и обрекли на бездеятельность? Но вскоре в одной из бесед замполит Выжлецов объяснил сложившуюся обстановку. Гитлер, надеясь взять реванш за поражения своей армии, стягивает в район Курска и Белгорода крупные силы. Так что, возможно, здесь начнутся очень серьезные сражения и дел рембатовцам хватит.
Ну, а пока, пользуясь случаем, мы приводили в порядок машины. Мне удалось сделать перетяжку подшипников мотора, перебрать переднюю рессору, подварить крылья, кабину. И другие водители не теряли времени даром. Рембат пополнился кое-каким оборудованием, получил бензозаправщик на шасси ЗИС-5, а также еще одну полуторку с шофером Цветниковым. Она вызвала у нас особый интерес, так как отличалась от наших «старушек»: деревянная кабина с брезентом вместо дверей, крылья — плоские, подножки — из досок, передних тормозов нет.
— ГАЗ-ММ в военном упрощенном варианте! — видя наше любопытство, пояснил Саша Цветников — молодой симпатичный парень с девичьим румянцем на пухлых щеках. — Получил прямо с Горьковского завода.
— Новенькая! — завистливо произнес Суханов. — Только плохо, что без дверей, — зимой снегом заносить будет.
— Я уже видел на нашем фронте такие «инкубаторки», — заявил Николай Абызов. — И ЗИСы уже стали выпускать с деревянными кабинами. Да, не до роскоши сейчас — металл на другие цели нужен!
А Цветников, держа во рту плексигласовый мундштук с самокруткой, заботливо счищал пыль со своей «инкубаторки».
Этот шофер стал сразу пользоваться у нас всеобщей симпатией. Образованный (окончил перед войной автотранспортный техникум), спокойный по характеру, услужливый, всегда чистый, опрятный. Даже производя ремонт, он ухитрялся испачкать лишь кисти рук. И машина у него была всегда в образцовом состоянии. А вот, например, глядя на Васю Шадрина, можно было подумать, что этот шофер больше всего боится воды и мыла.
Кстати, о мыле. Выдавали нам его по небольшому кусочку лишь в банные дни. Поэтому всю масляную грязь удаляли с рук, да и с лица, бензином.
