Научились легко обходиться без золотников камер. Чтобы удержать в них воздух, надевали на вентиль кусочек шланга с ввернутым в него болтиком. Сальники коренных подшипников двигателя вырезали из голенищ валенок. Даже менять скаты приспособились, при нужде, конечно, без домкратов. Мы знали, что вверенные машины — наше боевое оружие, и делали все возможное, чтобы они были всегда на ходу.
С полной отдачей трудились и ремонтники, восстанавливая грозную боевую технику. За некоторыми запчастями они выезжали на передовую и снимали их с подбитых танков, порой под обстрелом противника.
В августе на базе нашей 1-й роты был создан армейский передвижной танкоремонтный батальон. Его возглавил инженер-майор Иванов, а капитан Шеховцов стал помпотехом. В связи с этим прибавилось людей, техники, в том числе несколько бортовых машин. Таким образом, сложился солидный шоферский коллектив, в основном молодые ребята. Особенно я сдружился со стройным, симпатичным блондином, ленинградцем Николаем Абызовым. С ним было о чем поговорить. Хорошим, услужливым товарищем показал себя Володя Кононин. Все свое время он отдавал машине, закрепленной за продфуражной службой. Начпрод Зайцев шутил, что из запасных частей, которые Кононин возил в своем багажнике, можно бы, как минимум, собрать еще одну полуторку.
Импонировал мне и Володя Дюбаров — толстячок лет тридцати. Он любил поесть, поэтому большинство его разговоров касалось кулинарии. Отличался он добродушием, спокойствием и остроумными шутками. А Кирилла Суханова мы считали совсем стариком — ему уже стукнуло тридцать пять лет. Человек он был несколько несобранный, болтливый, быстро «заводящийся». Но, покипятившись, сразу же остывал.
Вспоминается и молоденький, худенький, малообщительный Вася Суркин. Опыта у него было очень мало, и мы «натаскивали» его на разные шоферские премудрости. Так, однажды у него долго не заводился двигатель, и Вася по примеру других стал факелом подогревать карбюратор.
— Что ты делаешь, а вдруг у тебя засорилась подача и карбюратор пустой? Расплавишь поплавок, — сказал ему Абызов.
Так оно и было — бензин не шел. В другой раз я обратил внимание на то, что его мотор работает на трех цилиндрах, а он и не замечает.
— Проверь свечи, — посоветовал ему я.
— Сейчас выверну, — согласился Вася.
— Зачем же вывертывать? Неработающую можно определить на ощупь — она холодней других.
Хорошей «школой передового опыта» были шоферские разговоры и байки, затеваемые в свободные минуты. Коля Абызов однажды рассказал, как вышел из затруднения, когда пробило конденсатор. Он поймал лягушку и включил ее за лапки в первичную цепь. Многие усомнились, но Суханов подтвердил:
— Да, лягушка помогает. Но лучше бы взять сочный ивовый прут.
— Ерунда, — вмешался в разговор Захаров. — Не везде найдешь лягушку или иву. Можно использовать мокрую щепку.
— А мне однажды пришлось использовать вместо конденсатора своего пассажира, — сказал Михаил Буров, самый пожилой наш коллега.
— Загибаешь! — хором заявили ребята. — Кто на это согласится?
— Еще как согласился — я ему мясо на базар подкидывал!
Сводки Совинформбюро были по-прежнему неутешительными. В кольце блокады находился Ленинград, враг овладел Крымом, наши войска оставили Майкоп… Все заметнее ощущались трудности с горючим. Бензин стал поступать разбавленный лигроином, двигатели заводились плохо, из глушителей летели крупные искры. Вскоре получили приказ — всем грузовым автомобилям передвигаться только сцепом, для чего каждый обеспечить жестким буксиром. Мы, шоферы, отнеслись к этому скептически — экономия топлива мизерная, а сложностей много, да и машины изнашивались больше. Но буксир сам по себе вещь полезная. Деревянная жердь с железной петлей на конце получила название «длинное зажигание». И если подводило обычное зажигание, «длинное» выручало — притащат!
А применять такое «зажигание» приходилось нередко. У полуторок часто выходили из строя промежуточные валы, соединяющие коробку передач с карданным валом. Правда, в нашем рембате стали их восстанавливать, но служили такие валы недолго. Другое бедой газиков было смещение назад или вперед подшипников задних рессор (или букс, как мы их называли). В результате лопались средние траверзы рамы, отрывало получашки шарнира Гука. Часто ломались передние рессоры.
С завистью поглядывали мы на трофейные немецкие машины, которых все больше появлялось в нашей армии. Это была очень надежная техника, специально рассчитанная на работу во фронтовых условиях. Пределом же наших мечтаний служили «короли дорог» — американские «студебекеры».
С наступлением осенней распутицы каждому водителю выдали цепи противоскольжения. Но с ними оказалось много мороки — они отчаянно рвались и начинали бить по кузову. Да и машина с цепями шла тяжело и все равно буксовала.
