Они подъезжали точно к приходу «московского» на своих колымагах и брали пассажиров поезда еще тепленькими, составляя неплохую конкуренцию фирменным такси. Сколько Варя себя помнила, каждый раз по возвращении в город к ней кто-нибудь из них привязывался. Есть, видимо, такие лица, которые к этому располагают. Лица — открытые книги. Кто ни пройдет мимо — заглянет из любопытства. Чисто полистать. А есть лица-утюги. По ним сразу видно: нос не суй, держись подальше, а то ошпарит отпаривателем. Варя мечтала хотя бы о подобии «утюга», но у нее была ярко выраженная «книга». И да — всех тянуло ее полистать.
— Девушка, вам куда? Химмаш, Светотехстрой, Юго-Запад?
— Да мне по центру. Вам невыгодно будет, — ответила Варя.
Раньше такая аргументация всегда помогала быстро завершить разговор.
— Далеко по центру-то? — с надеждой переспросил таксист.
— Я около площади живу, — почти извиняющимся голосом сказала Варя.
— Ну тогда да-а, тут уж сама дойдешь пешком, — милостиво согласился таксист, цокнул языком и повернулся к ней спиной.
«А когда думал, что на Химмаш, Юго-Запад или Светотехстрой, на „вы“ обращался», — отметила Варя. Но вслух не сказала.
Теперь, с официального разрешения саранского извозчика, можно было идти домой пешком — как она того и хотела. Мимо памятника стратонавтам, налево и вниз по проспекту Ленина, всё прямо и прямо.
Варя шла, постукивая колесиками чемодана, а город потихоньку рассказывал ей, что нового. Там, где был ремонт обуви, открылся магазин косметики. Там, где продавали хозяйственные товары, стали предлагать туристические поездки. А еще потрескалась почти новая плитка; зато на перекрестке, где вечно разверзала пасть огромная лужа, теперь асфальтовая заплата. А еще… а еще… Варя взглянула на отражение в пыльной витрине и, как в старинном зеркале, увидела свой чуть сглаженный, мягкий по контуру портрет. Она с благодарностью улыбнулась. О себе город рассказывал без утайки и прикрас, а на нее смотрел любящими глазами, не замечая огрехов. Ну здравствуй, Саранск. Шумбрат.
Там, где проспект, носящий имя вождя былых времен и ведущий к его памятнику, пересекался с улицей Коммунистической, Варя остановилась. Ее любимый фонтан-«одуванчик» уже работал и в зависимости от направления ветра простирал то в одну, то в другую сторону радужные рукава — к восторгу визжащей малышни.
Наискосок от многоструйной шапочки «одуванчика» виднелся ее дом. На фоне сверкающих зеркальных фасадов соседних зданий он казался сконфуженным и сгорбленным. Как же долго ее здесь не было… Кстати, а сколько? Три, четыре года? Варя окинула дом взглядом — снизу вверх, с первого до двенадцатого этажа, а потом сверху вниз, с двенадцатого до первого. Сморгнула соринку. Дом ее ждал. Дома ее тоже ждали. Надо было подниматься.
— Ты, надеюсь, не обиделась, что мы тебя не встретили? Отец хотел ехать сам, но я сказала: ну куда? зачем? Тут же пешком совсем недалеко, — жестикулировала Варина мама, последней усаживаясь за стол. — Говорю, дойдет — разомнется, по-спортивному, по-молодому, а то все время сиднем сидит у себя там в офисах…
— Конечно, не обиделась, мам. Близко же…
— Мне кажется, ты пополнела? Ничего у вас там с Русланом не намечается?
— Лида… — Варин папа неодобрительно покачал головой.
— Ну а что — Лида? Я мать, могу спросить? Или нет?
— Мы с Русланом расстались. На время, — неопределенно дернула плечом Варя.
Мама вскинула брови.
— На время? Ага, как же! Пишем «на время» — «навсегда» в уме.
— Ли-ида… — Папа обреченно вздохнул.
— Ну чего ты «лидкаешь»? Ей же надо понимать и не строить дальше планов на этого… кхм… молодого человека. Другого найдет. Да, Варь?
Варя переводила взгляд с мамы на папу. Какие же они разные. И вот всю жизнь вместе. А они с Русланом… хоть и такие… такие похожие… были.
— Так, Варя, давай-ка ешь, потом наболтаетесь. — Папа подвинул к ней тарелку с сырниками. — Мама для тебя старалась.
— Да-да, я даже встала пораньше, чтобы успеть!
— И как, успела? — Папа выразительно взглянул на маму.
— Успела. — Мама с достоинством качнула головой, мгновенно выпрямив спину. Она умела оказывать услуги с видом дворецкого, знающего и тайны своих господ, и цену себе. И разумеется, ее лицо попадало под категорию «утюгов».
В воздухе заискрило.
— Ну что же, теперь, когда мы в курсе, что жениха у нас больше нет и ничего интересного, кроме беспричинного набора веса, не предвидится, — резюмировала Варина мама, — хотелось бы подробнее узнать, какие такие неотложные дела у столичной журналистки в селе Шимкино? — Слово «село» она почему-то произнесла через «э».
Пока Варя пыталась взять под контроль сбившееся дыхание, рядом послышался глухой звук. Это папа картинно ударился лбом о столешницу.
— «Не реви! — За спиной у Вари раздался голос мультяшного Карлсона. — Кому говорю, не реви!»
Папа.
— Дурачина. Как ты тут меня нашел? — рассмеялась Варя, вытирая слезы. Мамины шпильки все-таки разбередили едва затянувшиеся раны.
