Слово Вирявы полностью

— Как будто я не знаю, где обычно целуется и плачет моя собственная дочь, — хмыкнул он. — И потом, это самое романтичное место в шаговой доступности от квартиры! — Папа показал на городской пейзаж, вид на который открывался с общего балкона на последнем этаже их дома.

— Плачет и… целуется? Ты что, раньше за мной следил? — ужаснулась Варя, мгновенно почувствовав себя подростком, пойманным с поличным.

— Зачем сразу «следил»? Выполнял свои обязательства по родительскому надзору, — невозмутимо парировал папа. В глазах у него заплясали чертенята.

— То есть нарушал мои личные границы? — Варя сощурилась.

— Следил, чтобы другие не нарушили твои личные границы! — Он поднял указательный палец.

— Значит, все-таки следил!

Папа хлопнул себя по бедру.

— Подловила меня! Эх, Варюшка моя! — Он мягко притянул ее к себе. — Варь, ты же знаешь, что мама не со зла… — сказал он, немного помолчав.

— А с чего тогда? С добра? — Варя высвободилась из объятий и заглянула ему в лицо.

— Представь себе, да. Она так пытается тебя подбодрить. А по-другому не умеет. Я в этом тоже не очень… Но мы оба тебя любим… — Папа развел руками и сразу стал похож на большую неуклюжую птицу.

— Ну хватит, а то я снова расплачусь.

— Из-за чего вы с Русланом разбежались-то?

— Пап, давай не сейчас, правда.

— Ну ладно. А в Шимкино ты зачем?

— Тебя мама подослала?

— Нет, я сам себя подослал.

— Смотри у меня! — погрозила ему Варя. — В Шимкино меня отправил Львовский как главную мордовку в редакции. Ты, говорит, там за свою сойдешь, — Варя хихикнула. — А я говорю: я ни по-эрзянски, ни по-мокшански ни гу-гу. А он мне так с губы: «Этого и не понадобится. По-мордовски[22] же умеешь?» — Варя не выдержала и прыснула на последней фразе.

Просмеявшись, папа утер глаза.

— А вообще, жаль, что ты совсем не помнишь эрзянский. Лет до пяти так хорошо говорила ведь!.. — Он тряхнул головой: — И все-таки зачем тебе в это богом забытое сэло, доченька? Зачем?

— А вот этот — ничего такой! — Мама ткнула в одну из разложенных на столе газетных вырезок и распечаток новостных сайтов с фотографиями пропавших людей. — Если найдешь этого… как его там… — она заглянула в статью, — Сергея Тумайкина в процессе своего, так сказать, расследования, — надо брать!

— Он для Вари старый, — заметил папа. — И, по-моему, толстоват.

— Зато глаза добрые! И ничего не старый! Это ты старый… — Мама продолжала изучать фотографию. — И вообще, он мне кого-то из моей юности напоминает.

— Так и скажи, что он тебе нравится, — хмыкнул папа. — Чего Варе-то его навязываешь?

— Позвольте вам напомнить, что никого из пропавших найти не удалось даже полиции, — сказала Варя и принялась собирать бумаги со стола. Ту, что пристально рассматривала мама, она взяла первой. С фотографии на нее почти укоризненно взирал Тумайкин.

— Ну подожди, мы еще не на всех поглядели! — возмутилась мама.

— Вы мне не помогаете, а только ерничаете, — буркнула Варя.

— А как мы можем тут помочь-то? — без тени иронии возразила мама.

— Например, найти что-то общее у всех этих пропавших. Или, наоборот, что-то особенное… Ладно, забудьте! — отмахнулась Варя, укладывая вырезки обратно в папку.

— Не знаю, как это может помочь делу, но со своей невысокой колокольни замечу, что все они, судя по всему, местные. Хотя тебе это и так было очевидно, да? — поднимаясь из-за стола, произнесла мама.

— Э-э… — Варя задумалась. — Вообще-то, нет, мне это не бросилось в глаза.

— Потому что это не так. — Папа побарабанил пальцами по столу. — Вот тот, который так понравился нашей маме, жил в Саранске, а в Шимкино ездил со своим другом на отдых. Ты же с ним сегодня встретиться должна, Варюш, да? С товарищем Сергея? Вот… А, и одна москвичка среди пропавших тоже есть.

— Так, может, дело не в том, где они жили, а в том, откуда они родом? — хмыкнула мама.

— Интересная теория, — кивнул папа. — Варя, вот тебе и первая задачка: проверить, все ли пропавшие родом из Мордов… Стоп! Или: все ли пропавшие — мордва?

— Представляю заголовок: «Мордва пропащая: там, где теряются люди и следы великого этноса». — Мама изобразила, как водит пальцем по строкам воображаемой газеты.

— Чего вы ржете? Мне туда, между прочим, ехать! — с трудом выдавила из себя Варя.

— Ты запиши заголовок-то, запиши! А то я потом забуду! — заливалась мама, подзадоривая папу и Варю, и вместе с этим семейным смехом в воздухе дрожали и растворялись и напряжение, и неловкость встречи, и зачем-то сказанные обидные слова, и еще много чего, чему Варя не могла подобрать названия.

Кухонные занавески надували полосатые животы на сквозняке, июльское солнце набирало силу, на тарелке стыли сырники, и Варе казалось, что она никуда не уезжала, а вот так и продолжала жить в родительском доме наискосок от «одуванчика» с радужными рукавами.