— Оль, на вот, купил на свое усмотрение, — протягивает мне пакет из ювелирного магазина. На красном фоне, будто золотая печать, сверкает логотип самого дорогого бутика в городе.
— Ты ездил мне за подарком? — смотрю на Федора изумленно.
— Ну да, — хмыкает он и чешет затылок. — Вот, блин, только забыл спросить. Ты выйдешь за меня, Олечка?
Следующим утром я приезжаю в универ в полном обвесе. Я не хотела, но Федор настоял.
— Ты — моя женщина. Что за дела?
Пришлось уступить. Но все равно чувствую себя неуютно.
Кольцо в два карата, серьги-гвоздики, браслет, кулончик. Все сверкает и переливается. И конечно, не остается незамеченным.
— Ух ты ж! — восхищенно тянет Иришка. — Это от Лаймы осталось? Красивый набор. Ты носить не боишься?
— Нет, мне подарили, — шепчу, заливаясь предательской краской. Мой будущий муж оказался щедрым и расточительным. Еще бы немного, и весь ювелирный скупил. И цветочную лавку. И бутик ручного шоколада.
Хотя нет, шоколад ручной работы он выбрал весь. Семьсот рублей одна конфета.
— Ты теперь с Федором? — напрягается рядом Денис.
— Да, прости, — только и могу выдохнуть.
— Он на тебя сильно запал, Мася, — морщится мой однокурсник. И осекается, когда в кабинет входит доцент Бритников.
Высокий, худой, в идеально сидящем костюме и галстуке он очень походит на Люциуса Малфлоя из «Гарри Поттера». Только вместо длинных белых волос у него короткая модная стрижка. И еще… Он меня терпеть не может.
— А-а-а, Стрешнева! — усмехается криво. — Как приятно, что вы нас посетили. — Где вы были, позвольте спросить? Грабили ювелирный? — проходится пренебрежительным взглядом по цацкам, подаренным Анквистом. — Мне говорили, у вас кто-то трагически погиб. Просили отнестись с пониманием. А вы наврали. Да, Стрешнева? Идите к доске. Будем разбираться. Ну, выходите… Выходите! Чего же вы?
— Аутодафе начинается, — цедит сквозь зубы Денис.
— Держись, систер, — шепчет Ирочка. — Мы сейчас что-нибудь придумаем.
Только все без толку. Бритников растопчет меня как муху. И сделает это снова. Ему даже в кайф унизить меня, когда попросили. Так он чувствует свою большую значимость. А я… Мне не привыкать. Противно очень. Но лучше не реагировать.
— Ну-ка расскажите нам, — хмыкает он. — Больной с сахарным диабетом первого типа внезапно потерял сознание и впал в кому. К какому типу вы отнесете кому?
— Гликемическая, — стараюсь отвечать ясно и четко. Вопрос несложный. Но за ним явно последуют другие.
— Гипогликемическая! — поправляет меня Бритников сварливо и добавляет, не скрывая презрения и брезгливости. — Садитесь, Стрешнева. Двойка вам. Идите дальше сочинять небылицы про убиенных родственников и грабить магазины. Ха-ха-ха! — смеется собственной глупой шутке.
— У Оли действительно сестра умерла. Мы были на похоронах, — пытается меня защитить Иришка. Многие, в том числе и Денис, снимают, как глумится надо мной Бритников. Потом пойдут рилзы и сторис гулять по интернету. Неприятно очень. И больно. Но я переживу.
Говорила же вчера Федору, надо было сразу в универ ехать.
«Я порешаю! Я порешаю!» — передразниваю его мысленно. И тут же дергаюсь от вопроса Бритникова.
— А от чего померла сестрица-то? Вы ее сами лечили и угробили?
Господи, какой дурак! Так и хочется взвыть в голос.
Опускаю голову. Не хочу ничего отвечать. Слезы катятся по щекам, а сердце колотится как сумасшедшее.
— Врете вы все, голубушка. И вы врете, — припечатывает Бритников нас с Ирой и заявляет довольно. — Продолжим, господа. Я не знаю, что эта мадама тут делает. Ну да пусть сидит, пока не отчислили. Боюсь, это уже вопрос времени. В эту сессию вылетит…
— А когда у вас защита, Игорь Палыч? — спрашивает кто-то из подхалимов. — Можно, нам прийти?
— Всех приглашаю, друзья. И вы, Стрешнева, приходите. Может, научитесь чему. Хотя вам место в сестринской. Вы же к нам из медулища пожаловали? — коверкает он слова и смеется. Опять надо мной смеется. За ним хихикают прихвостни с первой парты. Только я уже ничего не слышу. Как защитная реакция у меня.
Может, и вправду бросить универ? Заняться Дамиром. Помогать Федору?
«С ума сошла?» — откликается здравый смысл голосом Лаймы.
— Стрешнева, и о чем вы только думаете? Повторите, что я сейчас сказал?
— Пригласили на защиту. Послезавтра, в час дня, в главном корпусе, — выдаю тихо.
— Неужели? Ну, хоть что-то вы запомнили! — усмехается Бритников и добавляет в своей хамской манере. — Кто там от вас звонил Асканову? Пусть не балуется и людей от работы не отвлекает. А то ишь, повадились! Каждая мокрая щель мнит себя…
Звенит звонок, прекращая экзекуцию.
Бегу в деканат. Надо им копию свидетельства о смерти предъявить. А в голове молотками стучит. Вот просила же Федора не вмешиваться!
На ходу утираю слезы. Но так и не могу взять себя в руки. Влетаю в деканат зареванная.
— Тебя кто-то обидел, Стрешнева? — настороженно спрашивает наш методист Лилия Сергеевна. Дородная дама с прической и в дорогих очках.
— Нет, все в порядке, — мотаю головой. Отдаю копию свидетельства о смерти Лаймы. Слышу в ответ «Ох, такая молодая!» и спускаюсь на первый этаж. В туалет.