— Да, конечно, — кивает мой безопасник и спрашивает с лукавой ухмылкой. — Мигалку ставить?
— Обязательно.
И когда из высоких стеклянных дверей в университетский двор выходит Оливия, у меня в душе все обрывается. Только и хватает сил, как прижать девчонку к себе. Увезти подальше и залюбить до одури. Притушить обиду маленького человечка на несправедливый мир.
— Встала бы и вышла из аудитории, — рычу негромко. — И мне звони в следующий раз. Спасибо, у Дениса мозги на месте.
— Я… мне… — всхлипывает Олечка. — Даже не сообразила сразу. Прости.
Бл.дь, она еще и извиняется!
«Всю информацию на Бритникова мне. С кем живет, кого шпилит, кто родители? Абсолютно все», — одной рукой прижимая Оливию к себе, другой отправляю сообщение Ефиму.
— Федь, — звонит мне Торганов. — Я Асканову все сказал. Он теперь от меня дождется помощи и консультаций. А то привык суслик. Не люблю я игру в одни ворота. И с ректором перетер…
— Спасибо, бро, — выдыхаю в трубку и очень надеюсь, что девочка моя ничего не слышит.
— Что ты собираешься с ним делать? — поднимает она на меня заплаканные глаза.
— Могу на счетчик поставить. Что там у него есть из недвижки? Пусть на тебя отпишет?
— Ты с ума сошел! — не веря, мотает головой Оливия. — Не надо, Федечка. Пожалуйста, не надо.
Да я и не собираюсь, вроде.
Тор предложил альтернативу. И мне этот вариант понравился. В среду защита у придурка. Ну и мы все подтянемся. А набить морду новоиспеченному кандидату наук я всегда успею. Зато защита на всю жизнь запомнится.
«Я тут поговорил с людьми. Многие подтянутся. Аншлаг будет», — присылает мне сообщение Торганов.
И тут же приходит эсэмэска от Ефима.
«Банкет заказан на сто человек в «Ермаке». Прикинь».
Все удачно складывается. В «Ермаке» у меня доляха. Значит, не должны отказать.
«Попроси взять с клиента двойную оплату. Пусть скажут, что ему неправильно посчитали. Или вернут задаток. Роме скажи, это моя личная просьба», — даю указание Андрюхе. Обычно так не делается. Но пусть попрыгает доцент Бритников. Понервничает. Найти нормальный банкетный зал в Агдальске трудно. Да и Рома — наш управляющий — мне вряд ли откажет.
— Феденька, дорогой! А что случилось? — тут же перезванивает мне мой компаньон. — Хороший заказ вроде. Мы же никогда так не делаем.
— Это мой личный враг, Саня, — рычу ощерившись. — Чтоб ноги его в моем кабаке не было. Пусть в привокзальном буфете поляну накрывает. И остальным ребятам скажи. Кто у себя эту гниду примет, будет иметь дело лично со мной. Ты понял?
— Да, Феденька. Сейчас всем позвоню, — тараторит компаньон. — Никто не примет. Ты что? Ты что? Кому этот дрыщ, нафиг, нужен!
— Спасибо, дорогой, — прощаюсь душевно и откидываю трубку в сторону. — Ну вот, банкет этой гниде мы сорвали. Бабла отвалит немерено. Но продинамим его…
— А так можно? — кладет мне голову на плечо Олюшка.
— Мне можно, как другим — не знаю, — отмахиваюсь небрежно. — Все. Забей, Оль, на этого козла. Он попал. Ему теперь никто не поможет.
— Ты его убьешь? — лепечет мой маленький чижик.
— Да кто будет мараться, Оль? — целую в висок.
А приехав в Тагильскую, веду девчонку на пристань. Там уже стоит наготове катерок.
— Поехали, — помогаю перейти на борт.
Маленькая холодная ладошка дергается в моих руках.
— Не боись, чижик. Тут красоты такие, что дух захватывает. Вмиг забудешь об этой твари. А я постараюсь, чтобы он забыл о тебе на веки вечные.
Усевшись за руль, направляю катерок вверх по реке. В лазоревой воде отражаются старый заброшенный элеватор и камыши. Над головами парят чайки. Иногда пролетают цапли.
И Олюшка моя сидит рядом. Голову мне на плечо положила. И улыбается.
Хорошо-то как!
«Завтра в пятнадцать защита у доцента Бритникова. Всем быть», — приходит сообщение от старосты, когда мы с Федором едем домой из Тагильской.
Разомлевшая от свежего воздуха, жареного мяса и поцелуев Анквиста, я всем телом прижимаюсь к нему и чувствую себя под защитой большого сурового хищника.
Я не одна. За меня есть кому заступиться. И семья у меня теперь есть. А это важнее хамских выходок препода.
Небольшая прогулка и шашлыки сделали свое дело. Я почти забыла о доценте Бритникове. И если б не наша староста Таня, век бы о нем не вспоминала.
Мне сейчас абсолютно все равно, что там происходит в любимом универе. Прикрыв глаза, согреваюсь в объятиях Федора. Но телефон жужжит снова.
— Кто там еще? — спрашивает Анквист, целуя меня в макушку. — Отключи нафиг. Житья от них нет.
— Староста, — вздыхаю я и читаю новое сообщение.
«Олива, тебя это в первую очередь касается, — пишет она в общем чате. — Хватит нарываться. А то и вправду вылетишь!»
Я еще и нарываюсь? Нормальный поворот.
Терпеть не могу, когда меня называют Оливой. И от этого раздражаюсь еще сильнее.
— Что пишут? — недовольно косится на экран Федор.
— Староста настойчиво приглашает всех на защиту Спирса. Не хочу туда идти, — признаюсь, рисуя вензеля на груди у Анквиста. — Давай лучше дома побудем.