Ну кто я ему? И зачем навязалась? Утром уехать надо. Нехорошо в одном доме жить. Но если честно, меня тянет к Анквисту. Один натиск посильнее, и я не смогу отказать.
«А может, и не надо? — спрашивает внутренний провокатор голосом Лаймы. — Мужик хороший. Опытный. Замуж он, конечно, тебя не возьмет. Но для первого раза самый лучший вариант. По любому пора!»
По объездной трассе иномарка проносится мимо Агдальска, Марфинской и сворачивает к нам на Никольскую.
— Вот мы и дома, — осторожно берет меня за руку Федор. От теплой мужской ладони кровь ускоряется по венам, кровяные тельца танцуют ламбаду, заставляя сердце биться с удвоенной силой. — Я велел экономке перенести наши вещи в одну комнату. На втором этаже пустует гостиная. Думаю, мы с тобой там прибомбимся, чижик. А если не понравится, значит, выберешь любую другую.
— Как в одной комнате? — не могу справиться ни с дрожью, ни с изумлением. И как дура ляпаю. — А Дамир?
— С нами, Мась, — улыбается мне Анквист и даже целует в нос от переизбытка чувств.
Это «Мась» и наивный детский поцелуй пробивают слабую броню в моей душе. И я, лишь на миг затаив дыхание, решаюсь на самый безумный шаг в своей жизни. Принять условия Федора и плыть по течению. Опасная затея, но есть ради чего рисковать. Дамирка вырастет у меня на глазах, а не с левой теткой. И Анквист будет моим. Моим мужем!
Даже самой не верится! Так бывает?
«Да будь что будет!» — обрываю поток запоздалой паники и вместе с Федором выхожу из машины.
Его пальцы по-хозяйски замыкаются вокруг моего запястья. На другом плече, открыв рот, спит Дамир. Анквист несет его как пушинку и на ходу слушает сбивчивый рапорт экономки.
Комната готова, стол накрыт к позднему ужину, няньку Дамиру нашли…
— Спасибо, Валя, — коротко роняет Федор и ведет меня на второй этаж. Только в другое, хозяйское крыло, где для нас приготовлены самые настоящие апартаменты, похожие на королевские.
Анквист открывает высокие белые двери, украшенные позолоченной резьбой. Пропускает меня вперед и роняет мягко и добродушно.
— Добро пожаловать домой, жена!
А потом проходит в спальню, отделенную от небольшого холла легкой перегородкой с арками. Укладывает на большую кровать Дамира и смотрит на меня в ужасе.
— Оль… Ты тут сама располагайся. Я сейчас приду.
— Д-да, х-хорошо, — блею как дурочка. Запал мой куда-то испаряется, а ему на смену приходят ужас и паника.
Как? Я буду спать с Федором? Заниматься любовью? Он же меня раздавит!
Словно подслушав мои мысли, Анквист выходит из апартаментов, оставив меня одну.
Брачная ночь сегодня? Серьезно?
В растерянности оглядываюсь по сторонам. Сейчас бы упасть на постель, порыдать по Лайме и умудриться поспать хоть пару часов. А утром поехать в универ. Зайти в деканат, выслушать приправленную угрозами гневную речь декана и пойти на занятия. Все что угодно, только не романтик! И так слишком много проблем и бед навалилось.
Осторожно снимаю с Дамира курточку, ботиночки и напоследок — тонкую вязаную шапочку. Как сапер на минном поле, осторожно приподнимаю голову спящего малыша, одним движением стаскиваю шапку и перекладываю ребенка в кроватку.
И только сейчас замечаю зацепленную за карниз вешалку. А на ней, словно летящий по портьерам, белый шелковый халат с кружевными вставками.
— Это тоже мне? — выдыхаю в ужасе.
«Тебе. Тебе», — подзуживает внутренний голос, и внутри все переворачивается от лавины страха и замешательства.
Нет. Я так не хочу! Не могу.
Уложив Дамирку в кроватку, сама в изнеможении опускаюсь рядом. Как же быть? Ума не приложу. Отказать Федору? Или подчиниться? Это же по его приказу соорудили спальню и пеньюар дурацкий выдали.
Что же делать?
Неохотно плетусь в ванную, скидываю с себя траурные шмотки и встаю под душ. Закрываю глаза, позволяя горячей воде струиться по телу. Не сразу, но приходит расслабление. Когда-то надо переступить черту. А то буду до восьмидесяти лет носиться с девственностью, как курица с яйцом.
Из комнаты слышится какой-то шум. Открывается дверь, потом что-то падает.
Федор вернулся? Или это проснулся малыш и выбрался из кроватки?
Наскоро вытираюсь пушистым белым полотенцем и, накинув такой же халат, запахнувшись на ходу, бегу в спальню.
А там… О господи… А там…
В кресле нога на ногу сидит самодовольный Федор Николаевич. А рядом с кроватью возвышается на подставке большая ваза с белыми розами. Около окна еще одна — с красными. А в гостиной — с розовыми.
«Ох!» — только и могу выдохнуть.
— Прости, не знал, какие тебе нравятся, — поднимается Анквист навстречу.
— Я… Мне… — бормочет Оливия и заливается жгучим румянцем. Ну, все ясно. Первый я у нее. Догадывался, конечно, но и в душе не чаял, что такое счастье обломится. Сейчас вон в клубах малолеток до фига. Босявок глупых. Что-то пьют, нюхают, спят с кем попало. А тут девочка. Нежная… чистая…
— Не бойся, — шепчу, обнимая ее. Зарываюсь носом в чистые мокрые волосы и выдаю, как зеленый пацан. — Я тоже боюсь, Оль.
— Ты у меня первый, — поднимает на меня взгляд. В карих глазах плещутся испуг и вызов одновременно. — У меня никого… никогда…