— А нечего было чужие работы красть и над моей женой издеваться, — бросаю хрипло и перевожу взгляд на бойцов, снимающих дверь с петель. — Ну что там, пацаны?
Дверь, скрипя, поддается нажиму. Щелкают замки, срываются петли. Ляля орет как потерпевшая. А я уже прикидываю, сколько с нее содрать штрафов. Из-за шума и воплей совершенно пропускаю момент, когда дверь позади открывается снова.
Краем глаза вижу тень, но не успеваю среагировать. Только на автомате отступаю в сторону. И тут же в голову прилетает что-то тяжелое, и глаза застилает темнота.
— Как в реанимации? Почему? — не могу поверить ни единому слову.
— Тиме позвонили, — всхлипывает в трубку Лера. — Бандита сразу взяли. Говорит, ударил из личной неприязни.
— Кто? Почему? — причитаю тихонечко.
Сейчас самое главное — не расплакаться, не закричать в голос. А то Дамира испугаю. Вот он, сидит на ковре. Собирает пирамидку и что-то поет.
— Я сейчас, — прижав трубку к уху, выхожу из детской.
— Лера, я ничего не понимаю, — плачу в трубку. — На следующей неделе свадьба…
— Тима позвонит в ЗАГС. Там перенесут, — вздыхает Лера. И все у нее так ровно и гладко получается.
— Федя в какой больнице? — спрашиваю робко. Боюсь, меня к нему не пустят. Кто я ему? Невеста? Ни разу не жена.
— У нас, в Шанской, — тараторит она раздраженно. — Никак не пойму, какого его понесло на окраину?
— Он с кем-то поговорить хотел, — вытираю слезы. И еще не понимаю, что делать.
— Вот и поговорил! — припечатывает Лера. — Неймется ему. Женатый человек. Ребенок! А в ж. пе горном девяностые играют.
Согласна. По каждому пункту согласна! Но сейчас не хочу ничего обсуждать. Мне к Феде надо. Помочь. За руку подержать. Сказать, что люблю!
— Можно к нему? Я хочу поехать! — усевшись на краешек кровати, реву как маленькая. На автомате хватаю Федину майку и прижимаю к лицу. И кажется, будто со мной он рядом.
«Чижик мой. Я без тебя не справлюсь», — будто зовет меня к себе.
— Оль, нельзя к нему. Там охрана. Тима говорит, никого не пускают. Была б ты жена… Ну сама понимаешь. Дома жди. Он все равно без сознания…
— А ты бы поехала к Тимофею Сергеевичу? — спрашиваю зло.
— Да, с места бы сорвалась и помчала, — признается как на духу Лера.
— Тогда помоги мне, Лер. Пожалуйста! Вдруг ему легче станет, когда я рядом буду, — прошу, всхлипывая. — Знаешь, уже и наукой доказано…
— Знаю, — вздыхает племянница Федора. — Но не могу я…
— Я же медик, — захожу с другой стороны. — Сестринское дело окончила. Может, есть какая вакансия в реанимации. Я же никакой работы не боюсь, Лер.
— В реанимации — не знаю. А вот в роддоме точно есть. Витя на днях причитал, что персонал, который он годами собирал, разбегается. Труд тяжелый. Платят мало. Лучше, вон, в частных клиниках анализы собирать. В вену колоть с восьми до трех. В патологии беременных нехватка медицинских сестер. А знаешь, где патология? В том же корпусе, что и реанимация! — торжественно заявляет Лера и добавляет решительно. — Я сейчас Вите позвоню.
— Не надо. Я сама, — обрываю порыв. — Потом Тимофей Сергеевич на тебя рассердится. Он же сказал никого не пускать. Не хочу, чтобы вы из-за меня ссорились.
— Разумно, — задумчиво тянет Лера. А я наскоро прощаюсь с ней и звоню Торганову.
— Виктор Петрович, миленький… — причитаю как дурочка. Боюсь, откажет. Заранее придумываю разные причины, но одно знаю твердо. Мне надо к Феде. Пропадет он без меня.
Торганов кряхтит в трубку и неожиданно соглашается.
— Федьку полиция охраняет. Так просто не пробьешься. А медсестру пропустят. Хорошая идея. Поговори с ним, Оля. Он тебя услышит. Вернется к нам, — закашливается он. И я понимаю, что дело плохо. — Завтра приезжай в Шанск, Оля. И документы с собой прихвати, — продолжает начальственным тоном Торганов. — А тут я с заведующей поговорю, и насчет квартиры подумаем. Только Дамира с собой не тащи. Маленький он еще.
— Да, конечно, — шмыгаю носом.
А утром, сложив в сумочку диплом медучилища и трудовую книжку, наскоро целую Дамира и еду с охраной в Шанск.
— Может, тут с тобой надо остаться? — бубнит Артем. Тот самый, что отругал меня в первый день.
— Нет, не надо. Я сама справлюсь, — категорически отвергаю любую помощь. — Квартиру мне найдут. Работа есть, — мотаю головой.
Да квартира и не нужна вовсе. Я же на сменах буду. А все свободное время — с Федором.
— Персонал я предупредил. Вот тебе ключ от реанимации и бейджик, — заговорщицки шепчет Торганов в маленьком кабинетике УЗИ. — Квартиру найти не удалось. Но ты можешь тут ночевать, если что, — оглядывает он кабинет. — Это же ненадолго. Федька очнуться должен. Здоровый он кабан. Должен поправиться.
— Спасибо, — лепечу сквозь слезы. — Я бы к Феде пошла сразу, — прошу робко.
— Тогда быстренько иди в отдел кадров. Я их предупредил. Потом у старшей сестры получай форму и договаривайся о сменах. А потом к Федьке. Он точно пока никуда не уйдет.
Медициник, блин!
Улыбаюсь, хлюпая носом. Вытираю ладошкой слезы и со всех ног бегу в отдел кадров. Оформляюсь на работу. А дальше — к старшей сестре. Все, как Виктор Петрович сказал.