ЭЛСИ. Да вы не беспокойтесь: меня и саму это не слишком расстроит. В конце-концов, каждому свое.
КЭТИ. Но если ты не хочешь учиться, чем же ты будешь заниматься?
ЭЛСИ. Я бы нашла себе какую-нибудь работу. Собственно, прошлым летом я так и поступила. Но отец был против.
КЭТИ. А что за работа?
ЭЛСИ. В интернате для отсталых детей, в Хиллкресте. Называлось это специалист по психологической помощи. Но на самом деле, я просто с ними играла — и все.
КЭТИ. А может, у тебя самой была какая-то душевная травма?
ЭЛСИ. Почему-то все так думают. Да вовсе нет! Вы даже представить себе не можете, какие эти дети хорошие и ласковые. Как они благодарны каждому, кто с ними хотя бы поговорит по-доброму… Я пыталась объяснить это отцу, но он мне так ответил: «Как я вижу, вся твоя работа заключается в том, чтобы сюсюкать и поднимать печенье, которое они без конца роняют». Помню, я ужасно расстроилась.
КЭТИ. Ну и зря. Слова мужчин, даже самых близких, нельзя принимать абсолютно всерьез. Понимаешь, у них мозги так устроены. Мужчины очень любят выглядеть дальновидными и потому часто бывают близорукими.
ЭЛСИ. Там мальчик был, Том… Лет шести или семи… Он очень плохо говорил. Слова знал, но молчал все время. А я с ним разговаривала, будто и не замечаю, что он мне не отвечает. И так — несколько недель. А там иногда действительно устаешь. Вот как-то сижу я, совсем голову повесила. И тут подходит ко мне Том, постучал по коленке и говорит: «Это вам, леди». Знаете, что он мне тогда подарил? Пробку от бутылки. Она у меня и сейчас хранится. Да я ему сто раз могу печенье с полу поднять после этого.
ЭЛСИ. Ой, что вы, миссис Купер? Это я вас так расстроила своими рассказами.
КЭТИ. Да нет, Элси, нет. Это я о своем подумала.
ЭЛСИ
КЭТИ. Про него, Элси, я и сама все знаю.
КЭТИ. Джефф, Элси собралась ехать. Почему бы тебе не подбросить ее до дома?
ДЖЕФФ. Как-то неудобно говорить при студентке, но мне после виски лучше не садиться за руль. А вот Стив, я уверен, сделает это без лишних уговоров. Вон он идет!
СТИВ
КЭТИ. Стиви, отвезешь Элси домой?
СТИВ. Нет проблем! По дороге молодость вспомним.
ФЕЛИЦИИ
КЭВИН. Чао, Элси! Заскакивай как-нибудь ко мне, когда дома никого не будет!
КЭТИ. Виски ищешь? Я отнесла на кухню.
ДЖЕФФ
КЭТИ. Пойду прогуляться.
ДЖЕФФ. Это куда?
КЭТИ. Дойду до угла, а там решу куда — налево или направо.
ДЖЕФФ. Ну-ну…
КЭТИ. А в понедельник, Джефф, я уеду отсюда.
ДЖЕФФ. Навсегда или на время?
КЭТИ. Я вернусь, когда ты приведешь свои чувства в порядок.
ДЖЕФФ. С ума можно сойти! Поневоле сопьешься. И куда ты собралась?
КЭТИ. Я уеду к брату. Он будет рад моему приезду, и никаких вопросов не возникнет.
ДЖЕФФ. Да не пущу я тебя!
КЭТИ. А как ты меня остановишь? Силой?
ДЖЕФФ. Знаешь, в чем ты сейчас действительно нуждаешься? В хорошей трепке!
КЭТИ. У меня нет человека, который мог бы мне ее устроить.
КЭВИН. Па!
ДЖЕФФ. Извините, я задумался. Как шахматы?
КЭВИН. Слушай, ты должен сыграть с Фил партию. Она по сравнению со мной слишком сильный игрок.
ДЖЕФФ. Последний раз, когда мы играли, это ты был для меня слишком сильным.
ФЕЛИЦИЯ. Да вовсе я не такая уж шахматистка. Просто Кэвин ведет себя как джентльмен и поддается мне.
КЭВИН. Па, а где мама?
ДЖЕФФ. Пошла прогуляться.
КЭВИН. Ну ладно, тогда схожу-ка и я к моему старому другу Лорри. Вы тут без меня не скучайте.
ДЖЕФФ. Фелиция, не хотите чаю или кофе?
ФЕЛИЦИЯ. Спасибо. Перед дорогой, пожалуй, не стоит.
ДЖЕФФ. Вы уезжаете? Но почему? Что-нибудь не так?