Из клетки послышался громкий хлопок, и Ксермет поднял глаза. Аниго по-прежнему стоял на своем месте с широко вытаращенными от испуга глазами и удивленно смотрел на свой зад. Ксермет не верил своим глазам. Неужели он так искусно прикидывается? Сложно поверить, что этот человек, правивший почти половиной мира, превратился в траву. Хотя притворяться ему тоже незачем. После того как он разграбил все королевство, пощады ему явно не будет. Сначала это бескрайнее необузданное бешенство, как у диких животных. А теперь вот это…
Ксермет передернул плечами, вновь вспоминая события последних дней. Их легион уже несколько недель стоял лагерем на окраине долины Чурро, широкой, покрытой лесом впадины, расположившейся между высоким горным массивом и бескрайними степями западной Гакруксии. Они зализывали раны после продолжительных боев с превосходящими силами акамарского батальона.
В конце концов они одержали победу, однако она далась им совсем непросто. Многочисленные стычки и бои в труднопроходимой местности сократили их численность почти втрое. Каса был вне себя от ярости и называл все это своим самым большим военным просчетом. Он совершенно не ожидал встретить столько акамарцев в таком отдаленном районе Гакруксии. Разведка, конечно, доносила некоторые сведения о передвижениях мелких групп противника в этом регионе, но о таком количестве акамарцев в этих лесах никто и подумать не мог.
– И откуда они только здесь оказались, – раздосадованно воскликнул Каса по меньшей мере в десятый раз за день и разъяренно запустил обглоданную кость в кусты. – Столько людей положили, а сколько еще от ран помрут… – Он бросил злобный взгляд на Ксермета и Джада, которые сидели на противоположной стороне костра, но тут же смягчился. За тот год с небольшим, что они провели в его владениях, он проникся к ним почти отцовской любовью.
Своих детей у Касы не было. Вернее, больше не было. Его старший сын погиб много лет назад во время стычки с кочевниками, которые то и дело совершали набеги на приграничные поселки королевства. Проблем никто не ожидал, он всего лишь должен был прогнать восвояси небольшой отряд мародеров, человек двадцать – тридцать. Сопротивления с их стороны не было практически никакого, кочевники почти сразу пустились в бегство. Однако во время погони лошадь сына Касы оступилась и упала, в результате чего он свалился на землю и сломал себе шею.
Младший сын Касы умер двумя годами позже от горячки в возрасте десяти лет. Когда через три года его жена сказала, что опять беременна, Каса не мог поверить своему счастью и благодарил звезды за то, что на старости лет они вновь послали ему ребенка. Однако его радость длилась недолго. Его жена не пережила долгих и мучительных родов, а младенец появился на свет мертвым, с туго обмотанной пуповиной шеей.
К чести деджа Касы, он никогда не стремился выместить собственное горе на других, хотя для этого у него были и повод, и возможность. Многочисленные злоключения в личной жизни не сломили его и не заставили возненавидеть весь мир, но, казалось, напротив, сделали его более открытым и радушным. Испытав на себе столько страданий, он никогда не желал страданий другим и всю свою энергию пустил на обустройство собственных земель и улучшение благополучия своих подданных, чем заслужил себе немалое уважение не только у себя дома, но и за пределами своей провинции.
Когда однажды поздно ночью у него на пороге появились Рейнар, Ксермет и Джад, Каса посчитал своим долгом сделать все, чтобы защитить их в память о своем старом друге. Новости о казни деджа Зандра и бесчинствах Аниго достигли его владений гораздо раньше их прибытия, как и слухи о том, что Ксермету удалось бежать.
Каса воспринял происходящее как новый подарок судьбы. Не сумев сохранить свою семью, он решил во что бы то ни стало сделать все возможное для сыновей своего друга. В отличие от Зандра он воспринимал Ксермета и Джада как равных, зная, что они выросли вместе как братья.
– Я рад, что хоть вы, ребята, живыми и здоровыми из этой переделки вышли.
Каса взял с костра новый шампур и впился зубами в поблескивающую от жира ногу куропатки.
– Я ничего уже больше не понимаю во всей этой заварухе. Мы же взяли их генерала. Допросили. И что самое страшное и противное – это сознавать, что он ничего против нас не имел. И это выяснилось после того, как мы все друг друга поубивали. Говорит, что они пробивались к морю обходными путями с единственной целью – убраться отсюда домой. Опять что-то про каких-то безумных нам рассказывал, как и те солдаты, которые к нам сами в плен сдались. В этот раз мы вновь не поверили, подвох искали. А подвоха-то никакого и не было. Не нравится мне все это, ребята.
Каса глубоко вздохнул, посмотрел на жирную куропачью ногу с видом неизвестно откуда взявшегося отвращения на лице и положил ее обратно.
– Боюсь я, если верить этим историям, мы тут не с акамарцами воюем, а с чем-то гораздо более опасным. Вам доводилось слышать про царя Тарида?
