– Из какого железа? – тут же последовал вопрос.
– Из обычного. Сталь с клинков моих возьмем.
– Дело нехитрое, спроворю, – чуть подумав, решительно кивнул кузнец.
– Славно. Тогда я тебе с Ладой позже клинки пришлю. С них тоже надо будет таких прутов накатать. Ты говорил, что у тебя малость горюч-камня осталось. Верно ли?
– В сарае бадейка стоит. Там все, – удивленно кивнул Векша.
– Добре. Тогда начинай железо готовить. Попробуем добрую сталь сами сделать, – решившись, усмехнулся Беломир. – Но имей в виду, придется еще и инструмент всякий сделать.
– Ты только скажи, какой, – усмехнулся кузнец, радостно потирая руки.
Заняться оружием Беломир решил еще и потому, что изготовление кирпича и черепицы уже почти вышло на поток, и со всем этим делом за медные восточные монеты управлялись мальчишки. Парень честно платил им по одной монете каждому за полсотни готовых кирпичей или за такое же количество пластин черепицы. В итоге у него появилась своя подростковая артель. Часть ребят таскали хворост, часть носили и месили глину, а еще часть занималась сушкой.
Дорого? Это как посмотреть. Стоимость одной медяшки в этих местах была не так высока, как в средней полосе. Там пока еще толком монет и не знали, используя гривны и резаны. А в этих местах восточные монеты ходили вовсю, и купить на них можно было не так много. Во всяком случае, на торгу Беломир сразу приметил, что в ходу тут в основном серебро. Медью платили в основном за продукты питания, да и то в зависимости от количества. В общем, траты эти парень напрасными не считал.
К тому же Векша уже успел накатать ему еще серебряной и золотой проволоки, пустив в расплав пару монет из тех, что Беломир получил от купца за свои цепочки. В общем, в середине лета парень имел серьезную возможность пополнить свою казну очередной партией украшений. Уже знакомый ему купец за ценой не встанет. Пусть тут еще и не знают, что такое эксклюзив, но иметь возможность торговать редким, необычным товаром никто не упустит.
Так что, получив через три дня весть, что в кузне все готово, Беломир объявил своей квартирной хозяйке, что уходит надолго и искать его надобно в кузне, и отправился претворять в жизнь очередную свою идею. По его указанию Векша соорудил что-то вроде воротка, и, используя новенькие тиски, приятели принялись скручивать железо и сталь в один ровный жгут. Осторожно разогревая его, мужчины скручивали заготовку до того момента, пока она не приняла вид металлического троса.
После началась проковка. Сам Беломир встал за молотобойца, попутно отдавая Векше команды, что именно надо делать. Сплющив заготовку в полосу, они одновременно вытягивали ее. Дальше, присыпав металл угольной пылью, заготовку сложили пополам и снова стали скручивать. Этот процесс повторялся раз за разом, пока Беломир не сбился со счета. Сообразив, что это можно продолжать до бесконечности, парень отдал следующую команду.
Проковав заготовку, Векша придал ей нужную форму и, обрубив все лишнее, вывел хвостовик под рукоять. Как только он закончил, Кречет принялся покрывать почти готовый клинок глиной. На лезвии слой был тоньше, а на обухе толще. Зачем и для чего он это делает, пояснять Беломир не стал, опасаясь запутаться в терминах и сказать что-то не то. Сказал только, что видел, как это делается у него дома. Закончив, он зарыл заготовку в угли и, устало вздохнув, проворчал:
– Теперь надо три дня и три ночи держать в горне постоянный огонь. Не сильнее и не слабее. Сможем?
– Сделаем, – отмахнулся Векша. – Дело привычное. Я только одного никак в толк не возьму. Зачем ты железо со сталью смешивал?
– Не умею я это объяснить правильно, друже, – напустил туману Беломир. – знаю только, что мастер, у которого мне поучиться довелось, так и поступал.
– А глина к чему? – не унимался кузнец.
– Сказывал, для закалки правильной так потребно, – пожал парень плечами.
– Закалка в глине? – опешил Векша. – Я для такого дела маслице пользую.
– И до него дело дойдет, – отмахнулся Беломир.
Поочередно поддерживая в горне жар, они просидели там трое суток. Наконец, решившись, Беломир велел кузнецу доставать заготовку. Вытянув обмазанный глиной клинок, кузнец по указке парня положил его на горячий горн, медленно остывать. Теперь поддерживать пламя не было необходимости, и горн остывал вместе с заготовкой. Дождавшись, когда к высохшей глине можно будет прикоснуться голой рукой, Беломир вынес заготовку во двор и, подойдя к небольшому валуну, торчавшему у плетня, со всей дури треснул по нему клинком плашмя.
Звон разбитой глины очень скоро сменился чистым звоном настоящей стали. От ударов клинок гибко обвивал камень и тут же выпрямлялся с едва слышным сердитым гудением, словно новорожденное оружие сердилось на парня за такое обращение. Оббив всю глину, Беломир развернул клинок к свету и, всмотревшись, еле слышно ахнул:
– Неужели получилось?!
