– Ну, поехали – прошептал начхим, спрятавшись за шторкой – Теперь бы, выйти из бухты.
Было видно, как корабль опять понесло на отмель, и даже стало разворачивать носом к берегу. Это было уже опасно.
Командир весь мокрый ворвался в ходовую рубку.
– Корабль не слушается руля – доложил рулевой старшина 2 статьи Петров, и к нему сразу подбежал командир БЧ-1 Вальтер Фоншеллер и стал что-то говорить на ухо. Потихоньку нос стал уходить с опасного курса.
– Средний вперед, руль 165 градусов – скомандовал командир авианосца, усаживаясь в свое кресло.
– Врача с перевязочными материалами в ходовую рубку – внезапно скомандовал Муравьев, увидев, что с рукава шинели командира капает на чистый линолеум кровь.
Машинные телеграфы дзинькнули, и отработали «Средний вперед», и нос корабля потихоньку стал выходить в сторону выхода из бухты. Сильная волна стала бить в нос, сбивая его с курса, и рулевой помогал себе второй рукой удерживать корабль в нужном направлении.
Начмед, бывший в ходовой рубке, подскочил к командиру корабля, и стал помогать снимать мокрую шинель. С шинели лилась вода и на линолеуме смешивалась с командирской кровью.
– Игорь отстань не до тебя. Выйдем, потом посмотришь – отмахивался командир, от начмеда.
В тяжелой обстановке командир, как правило называл своих первых помощников командиров боевых частей просто по именам.
– Товарищ командир, только шинель снимем и посмотрим немного – настаивал начмед, стягивая с командира мокрую шинель.
– Товарищ командир, предлагаю курс 175 градусов, – внезапно, предложил Вальтер Фоншеллер.
– Штурман, это же опасно – почти, на Путятин. Там скалы и отмель – засомневался командир, сняв наконец с себя шинель. Под шинелью темно-синий китель в районе локтя весь пропитался кровью, от чего стал каким-то фиолетовым.
– Ничего товарищ командир, зато там под прикрытием острова, нам легче будет удержаться против ветра и выйти из залива в море.
– Курс 175 градусов – скомандовал командир, рулевому и вахтенному офицеру.
Игорь Муратов с помощью начхима стал снимать с командира китель, тот старался снимать, не отрываясь от управления кораблем. Мокрый китель полетел в угол и все увидели, что на голубой мокрой нательной рубахе большое пятно крови в районе локтя. Командир опять отмахнулся от усилий врача, снять с него рубаху:
– Игорь ты чего – здесь же не стриптизхолл, а ходовая рубка авианосца.
– Ничего товарищ командир мы сейчас вас перевяжем, и все будет нормально, и даже не помешаем вам управлять кораблем.
Рядом уже расположился на столике заместителя по авиации, врач-хирург лейтенант Саша Свиридюк с перевязочными средствами и какими-то мазями и склянками.
– Вестового в ходовую рубку с горячим чаем и сухим бельем! – скомандовал Муравьев и начхим улетел вниз по трапу выполнять приказание.
Вахтенный офицер и рулевой отрепетовали полученную команду. Буксир упирался в борт и старался развернуть корабль в сторону фарватера.
– Мансур, передай на буксир, что мы благодарим его за обеспечение, дальше будем выбираться сами. Он теперь только мешает – скомандовал командир.
– Есть, отпустить буксир с благодарностью, товарищ командир – отрепетовал командир БЧ-4.
Корабль медленно приближался к острову Путятину. Уже без бинокля были видны буруны волн, бьющиеся об отмель.
– Предлагаю лево руля – курс 135, – предложил Вальтер Фоншеллер, и тихо добавил – через минуту будет поздно.
– Лево руля, на курс предложенный штурманом – скомандовал командир, морщась от боли – Игорек осторожнее, больно же.
Старшина 2 статьи Петров стал уводить корабль с опасного курса.
– Сейчас, товарищ командир, еще чуть, чуть и забинтуем! Но после выхода в море, пожалуйста сразу в санчасть. Надо делать рентгеновский снимок. Мне не нравиться опухоль в районе плеча, да локоть просто разбит.
Начхим влетел в коридор флагмана, где находилась и командирская каюта. Вестовой командира подавал горячий чай заместителю командира эскадры, который сидел в салоне флагмана.
– Васильев быстро в ходовую рубку горячего чая я посмотрю пока сухое белье для командира – скомандовал начхим.
– Начхим, ты чего там ерепенишься? Вестовой может уйти только по моей команде. Мы вышли в море. Жженов на корабле?
– Да, так товарищ капитан 1 ранга, командир на корабле, ранен при пересадке с ПСК, и надо срочно его согреть, и переодеть в чистую и сухую одежду.
– А почему мне Муравьев ничего не докладывает.
– Так командир на корабле. И еще наверно, потому что вы по съемке корабля в аварийной ситуации, должны были быть в ходовой рубке, а не здесь распивать чаи. Извините, товарищ капитан 1 ранга, я спешу – и начхим с этими словами полетел в каюту командира, искать сухое белье.
– За что команда так любит вашего Жженова? – спросил Доскаль вестового, ничуть не возмутившись словами уже убежавшего начхима.
– Ну, наверно за то, что он – человек! Человек с большой буквы! Ну и конечно настоящий командир авианосца. Его весь экипаж любит и уважает. Разрешите, я срочно чай командиру приготовлю и отнесу – и не дождавшись разрешения, Васильев нырнул в помещение камбуза салона флагмана, и загремел посудой.
