– Сколько заторчал?
– Восьмерочку. Я и передал, самому без надобности.
– Поучительно.
– Не то слово. У них там труд или за деньги – когда сам, или за слово уважение – когда жене и попу. А приди к ним с уважением без слова, так они с тебя потребуют и денег, и уважения, и слова, и исполнения желаний, и просто так, и чтоб еще в рожу тебе наплевать, и чтобы ты у них на все вышеуказанное разрешения испрашивал. И не захочешь, а придется стать дилером. Аж муторно, как ты насчет еще по одному?
– Ты знаешь, всегда «за». Дилером чего?
– Многоточия. Ох.. Не для чего-то. От души.
– Старался.
– Еще бы. Восемнадцать-девятнадцать хорошо, дает суммой десятку.
– Довлатова, выходит, заставили стать гением.
– Вынудили. Не все ли равно, мы-то свободны.
– А если ты не прав.
– Смотри выше. Он не мог ударить: навык.
– Cui bene: ищите женщину. Иначе самку.
– Учимся.
– Ловить пиранью на живца, Мих.
– Учимся.
– Ты уже в воде.
– Уже давно. Пора перетереть с золотыми рыбками.
– О чем?
– Заодно и узнаем. Ты когда-нибудь вылезал из лямок комбинезона через голову: по-сложнее, чем из петли.
– Не понял.
– Еще бы. Снять комбинезон тяжелее, чем шнурок с шеи. А звучит. У нас есть слово, мы им нужнее, чем они нам.
– Уверен?
– Скоро узнаем.
– Что?
– Перевод.
«Чего ты хочешь?» – снились навязчивые вопросы. «Угадайте» – бравировал в ответ. Лишь бы что-нибудь ответить, прежде, чем научиться молчать. Замолчать. Сны у сальсовых яркие, точно стрельба трассирующими пулями. Приключения из наблюдений эволюции личности – во сне ты такой, какой есть, проходишь глупым, но восприимчивым «я» миллионы лет видовых становлений года, эдак, за четыре. От травоядного до хищника, от жертвы до жертвенника, от взрослого до ребенка, от табуретки до алтаря. В целом, конечно, приятно, зайдя в помещение, где тебя сейчас будут убивать, окинуть его пытливым интересующимся взглядом. Вспоминая, как посвящение в пионеры выдалось куда как волнительнее. Воображаемое, покуда крепили на лацкан первый значок октября. Человек не умеет прочувствовать радость. «Да и х.й с ним», – напомнил Минька из любимого анекдота. «Интересующийся и пытливый это синонимы», – а точно ли он. Что-то о притягательном запахе, хочется досмотреть экзекуцию, непривычное заботливо медленно, плавая между сном и бодрствованием, уже осознав и то, и другое.. Почему не снятся животные вообще, даже если регулярно повторяешь ее поступок. Наблюдение себя и участие одновременно, как это, кем и кто я. Свет. Вообще-то сплю с распахнутым окном, натянув на глаза что-нибудь подходящее сезону, но сегодня в целях сохранения интриги органы зрительного восприятия девственно рьяно отзываются на живительные лучи. Часто общение с п..здоболом дает о себе знать, просто открыть глаза уже не получается. «Не дает, а сказывается», – ух, е.ать, колпаков пять с такого утра.
За дверью терпеливо ждут: профессия. «Врешь, мы еще живые» уже не скажешь, больше некому. Участь победителя. И куда ты теперь без войны – вопросительный знак. Бегать с автоматом по пейнтбольному полю, размышляя о том, где бы подмыться и когда уже прилетит. Затем порыдать на груди юной.. Да, вот той. И после, конечно.. На полгода сей романтики с лихвой хватит, а потом. Если последний тот выйдет вопросительный знак? Чай, и больше ничего. За «и» еще спасибо скажешь. Поучись, мальчик, иронии. Чего ты там хотел от рыбок?
– Мгновение, еще мгновение..
– Вернулся?
– Что?
– Говорю зачем с утра столько, на голодный же ж.. Ж.. желудок.
– Ты откуда, Мик?
– Все, давай-ка гулять. Эдак и меня заштормит.
– Шутишь?
– Страшно?
– Нет. Это настолько непередаваемо-воображаемо ужасно, сравнительно со всем и не всем, что становится..
– Притягательно. Умничка. С утра такой дозняк это, конечно, мощь. Но воевать не значит быть военнослужащим. И впрямь видать, что ты штабной, четырехглазик.
– Что..
– ..
– Сон и снова, вот где действительно синонимы. Что снилось?
– Подруга из местных, переехавшая куда-то поближе к Гималаям. Храм ей перепал там – вместительный бетонный гараж. Удобно, наверное, иметь в деревне круглосуточное место, куда запросто прийти выпить чаю и поболтать с образованной и симпатичной – по тамошним меркам вопиюще привлекательной, служительницей какого-то очередного троечного культа. Вполне себе бесплатный стриптиз, а, может, и не только – уж больно постарела некогда сочная красотка за пять с небольшим лет. Сайсуха у них, надо думать, вещь: с такой запросто натаскать кукольных девок служить домовому и себе заодно. Но мы пропустим.
– Чего так?
