Смейся, паяц! полностью

Представляете, каким событием для нас, начинающих и желторотых, было приглашение самого Сегеля!

Роберт в этот день был вне Киева, и на встречу со знаменитым кинорежиссёром явился я один. Когда я вошёл в номер, обстановка там была накалена: Сегель и его оператор разговаривали в повышенных тонах, на грани крика. Оператор – тогда никому не известный выпускник киевского театрального института Юрий Ильенко, ныне народный артист Украины, отснявший много интересных фильмов, один из которых – шедевр киноискусства «Тени забытых предков».

(Сегель славился тем, что умел увидеть ещё нераскрытые таланты. К примеру, в этой же картине дебютировал и Савелий Крамаров).

Мой приход прервал их спор, Ильенко выкрикнул «Я этого делать не буду!» и вышел, хлопнув дверью. Сегель повернулся ко мне и развёл руками.

– Вот так он меня мучает.

– Но вы ведь, как режиссёр, можете приказать.

И тут он произнёс фразу, после которой я его сразу полюбил:

– Что вы, Саша, ведь он на пятнадцать лет меня младше, значит, на пятнадцать лет меня умней – я должен к нему прислушиваться.

Так мог сказать только большой, мощный человек, который понимал биологическую силу молодости и не боялся признать, что кто-то знает больше его.

С кино он был связан ещё с детства: кудрявым, белокурым мальчуганом отснялся в фильме «Дети капитана Гранта» (Помните песенку, ставшую потом «шлягером»: «А ну-ка, песню нам пропой, весёлый ветер»? Так это он!). Теперь этот мальчуган превратился в высокого, широкоплечего мужчину с раскачанными мускулами – только волосы по-прежнему кудрявились. Ему было уже лет под сорок. Сразу после школы он пошёл воевать. Во ВГИК поступил после войны. Потом, когда мы уже подружились, я однажды спросил его:

– Кем ты был на войне?

– Десантник. Бандит с ножом. Не люблю вспоминать.

В ту первую встречу он сказал, что наш монолог – это готовая заявка для кино.

Велел отправить его в Москву, на Студию имени Горького, своему редактору Наталии Михайловне Торчинской, что мы назавтра же сделали. Наталии Михайловне монолог тоже очень понравился, и она сообщила, что передаст его директору студии Григорию Ивановичу Бритикову, когда он вернётся из командировки. Но у нас возникла другая идея: поскольку и Тимошенко, и Березин, и Яницкий, и я с ними через неделю выезжаем в Москву (Роберт оставался доделывать какую-то срочную работу), мы решили пригласить директора студии на концерт, чтоб он познакомился с монологом в исполнении Яницкого и увидел реакцию зрительного зала. Решено – сделано: приехав в столицу, я созвонился с Григорием Ивановичем и сообщил, где его будет ждать пропуск. Потом спросил: «А как мы встретимся?». Он назвал номер своей машины, место, где её поставит, и сказал, что в ней и будет меня ждать.

Сегель уже рассказал мне, что Бритиков – тоже бывший фронтовик, очень хороший и человек и директор, известный и уважаемый в Советском кинематографе. Конечно, я шёл на эту встречу достаточно напряжённым. Я отыскал его машину, заглянул в неё и увидел за рулём крупного, средних лет человека. Лицо его просилось на экран: выразительное, мужественное, со шрамом. Первая его фраза после нашего рукопожатия была:

– Я думал, вы намного старше.

Я ответил:

– Уверен, что если пару лет поработаю в кино, перестану вас удивлять.

Он рассмеялся, и моё напряжение прошло.

– А теперь расскажите о себе, поподробней, – потребовал он, – кто вы, чем занимаетесь, как дошли до жизни такой?..

Он отвёз меня в гостиницу. По дороге я ответил на все его вопросы.

– Жду завтра в своём кабинете, – прощаясь, объявил он.

С непростительной наивностью я вдруг спросил:

– Вы думаете, из этого получится сценарии?

Он снова рассмеялся:

– Я не думаю – я подписываю договор!

На следующее утро приехал Роберт, мы вместе отправились на студию, познакомились с нашим будущим редактором Наталией Михайловной Торчинской, с остальными редакторами, зашли к Бритикову, подписали договор и (Самое неожиданное!) сразу получили аванс.

Над сценарием мы работали запойно, весело, радостно, написали его за три месяца и повезли в Москву сдавать положенных три копии. Все они были очень скромно оформлены, в простых скоросшивателях, названия написаны авторучкой. Оставили их в сценарном отделе и вернулись в гостиницу. Мы понимали, что нам предстоит не менее недели прожить в нервном ожидании, пока все прочтут и обсудят. Но часа через два позвонила Наталия Михайловна:

– Александр Семёнович! Роберт Борисович! Вы написали прекрасный сценарий, мы все уже прочли, нам очень нравится! Приезжайте, мы все хотим вас поскорей обнять и поздравить!