Во время поездок по городам страны, вспыхивали и гасли мои романы, длительные и краткосрочные. Возвращаясь домой, видя твои любящие и верящие глаза, моя родная девочка, мне становилось ужасно стыдно, накатывалось чувство огромной вины, я страшно ругал себя и мысленно давал клятву, что больше ни с кем и никогда!.. И, конечно, в следующей же командировке клятву нарушал. Я часто задавал себе вопрос: зачем мне нужны были эти беспрерывные приключения: ведь я рисковал благополучием своей семьи, своей репутацией и своим здоровьем (Хорошо, что везло, Бог хранил: ни разу не «залетел»!)?.. Что, не мог прожить без женщины две-три недели?..Конечно, мог, ты ведь знаешь: я не сексуальный маньяк – нормальный мужчина среднестатистических возможностей. Значит, вспыхивала такая сумасшедшая любовь, с которой нельзя было бороться?..Тоже нет! В большинстве случаев – просто влечение, которое можно было, при желании, без труда побороть. Тогда зачем, зачем я, как эстафетную палочку, передавал сам себя в чужие женские руки, обманывая тебя, самого дорогого и самого преданного мне человека?!.
Теперь я могу ответить на эти вопросы. Во-первых, всё та же «Школа Крещатика», которая учила: измена жене не считается обманом и предательством, нормальный мужчина должен иметь других женщин, желательно побольше. Во-вторых, дело было ещё и в моём характере: мне требовалось постоянное самоутверждение, постоянная проверка: могу ли заинтересовать, увлечь, влюбить в себя, и ту, и эту, и ещё одну… Это была игра, которая будоражила, кипятила кровь, укрепляла веру в себя, давала новые силы для новых авантюр. Прости меня, моя хорошая! Прости мне этот мой петушиный характер!.. Ты ведь сама часто говорила, что я петух и по гороскопу!..Единственное, что я железно помнил: надо хранить всё в тайне, надо не давать тебе причины для переживаний, а другим – повода злословить в твой адрес!.. Кажется, мне это удавалось, хотя… Помню однажды, в минуту откровения, ты вдруг произнесла: «Иногда мне кажется, что у тебя кто-то есть, я интуитивно чувствую других женщин, но не могу сказать ничего конкретно – ты очень осторожен…». Конечно, я тебя переубеждал, доказывал, что всё это чушь, твоя фантазия, больное воображение… Я так хотел тебя не огорчать!..Кажется, тогда мне удалось тебя успокоить – моя ложь была очень убедительна, потому что на сей раз, как я считал, это была святая ложь. Прости, прости мне и её тоже!
