Среди здравниц, которые пооткрывали для себя «слуги народа», был очень популярен санаторий «Конча-Заспа». Он находился под Киевом, в зелёной зоне, и напоминал пятизвёздочную гостиницу: уютные однокомнатные и двухкомнатные номера со всеми удобствами, просторная столовая, с разнообразным меню, не уступающая самому высококлассному ресторану; ванны, массажи, грязи, которые доставляли сюда из приморских курортов; кинозал, зимний бассейн, огромный парк с ухоженными аллеями для прогулок… В этом санатории обслуживающего персонала было раза в три больше, чем отдыхающих. Если приезжал кто-то из министров, его поселяли в специальном отсеке, где находились апартаменты и комната для охранника. В глубине территории, за деревьями, прятался большой особняк – там размещались секретари ЦК, которые не очень стремились сливаться с партийными массами: им и еду, и питьё, и даже фильмы доставляли, как говорил мой приятель, «прямо в койку».
Летом, в разгар курортного сезона, тут ремонтировала своё здоровье только партийная элита, а зимой – мелкая сошка, на уровне райкомов и райисполкомов и, с барского плеча, подкидывали путёвки известным артистам, писателям, академикам…
Раз в два года Тимошенко и Березин добывали в этот санаторий четыре путёвки, и мы вчетвером работали там над новой программой. Естественно, это происходило зимой, в «доступный период».
Неоднократное пребывание в этом партийном логове дало мне возможность наблюдать за его обитателями в расслабленном состоянии. Впрочем, я не прав: они и там не расслаблялись. Для каждого периферийного «партайгеноссе» пребывание в столичном санатории – это был шанс познакомиться с влиятельными людьми и выжать из этого знакомства максимальные выгоды для своей карьеры. Этим мышатам надо было поскорее узнать, кто есть кто, поэтому они обхаживали и задаривали конфетами сестру-хозяйку, которая каждый день принимала новых посетителей, размещала и записывала их данные. Если приезжал «нужник», они начинали подобострастно вылизывать перед ним дорогу. Если вновь прибывший не был влиятельной фигурой, они пренебрежительно его даже не замечали. Но Тимошенко и Березин, хотя и не являлись партийными бонзами, всегда были в центре внимания: каждый из этих клерков хотел пообщаться со знаменитыми артистами, чтобы потом у себя в Конотопе или в Белой Церкви похвастаться с какими людьми он знаком.
Особенно активно добивался общения с Тимошенко маленький, юркий человечек, похожий на хорька. У него было сморщенное лицо с редко торчащими волосинками, как-будто сшитое из машонки. Он подстерегал его у столовой, у бильярда, у кинозала и всё расспрашивал, расспрашивал, расспрашивал… Однажды Трофимыч пришёл с опозданием на обед и объяснил, что его снова задержал любопытный хорёк.
– Но теперь он уже интересовался вами, – смеясь, сообщил он, имея в виду меня и Роберта.
– Тогда, пожалуйста, подробней, – попросил Роберт. И Тимошенко в лицах пересказал такой диалог:
– Юрий Трофимович, – спросил его тот, – вот с вами всё время эти двое. Кто это?
– А как вы думаете? – очень серьёзно спросил Юра.
– Телохранители? – догадался хорёк.
– Конечно.
– А от кого они вас охраняют?
– А вы сами сообразите, – многозначительно произнёс Тимошенко, обожающий подобные провокации и розыгрыши. Того вдруг осенило:
– От сионистов?
– Молодец! Правильно! Только об этом ни слова! – Юра приложил палец к губам, как персонаж плаката «Враг подслушивает!».
– Могила! – шёпотом пообещал его догадливый собеседник. – А они справятся? Тот высокий, в свитере (это обо мне), ещё ничего, а что может такой малой?
Тимошенко приблизился к его уху и выдал ему самый большой секрет:
– Тот малой одним ударом убивает быка. – Мы все взорвались хохотом, но Юра остановил нас. – Это не всё. Он поверил и в подтверждение рассказал: «Когда я у нас в Кривом Роге служил в органах, у меня был заместитель, ещё меньше вашего малого. Так он, если давал подследственному под дых, того потом полдня водой отливали!».
– Теперь понятно, что это за фрукт, – сказал я. – Надо его проучить.
– Саша, пожалуйста, без скандала, – предостерёг осторожный Березин.
– Скандала не будет, но я его пугану.
Хорёк сидел от нас через два столика и, как всегда, наблюдал нами. Демонстративно указывая на него, я громко спросил у Юры:
– Это он?
– Он, он! – подтвердил Тимошенко, с интересом ожидая развития событий. Я встал, подошёл к столику, где тот сидел, нагнулся и со скрытой угрозой в голосе произнёс:
– Интересуемся?… Ну, ну!..
И вернулся на место. Хорёк перепугался насмерть, втянул голову в плечи, его лицо стало белым, как флаг капитуляции. Через пару минут, не завершив обед, он поспешно вышел из столовой, и больше мы его не видели: сестра-хозяйка потом сообщила, что он срочно покинул санаторий, на три дня раньше срока.
До встречи с нами Тимошенко и Березин выступали как два ведущих, вели парный конферанс. Написав для них несколько интермедий, которые имели успех у зрителей, мы почувствовали свою силу и стали настаивать на театрализованном спектакле с разными образами.
