– Но мы не можем никого играть, – сопротивлялись они, – у нас уже есть образы: Тарапунька и Штепсель.
– Ну, так что! – доказывали мы. – Вы и останетесь ими, но появятся Тарапунька-хулиган, Штепсель-демагог, Тарапунька-анонимщик… Это даст новые краски и углубит образы.
Наконец, нам удалось их убедить. Но, завершив работу над пьесой, мы стали уговаривать их ещё и пригласить режиссёра на постановку спектакля (до этого они сами ставили свои программы). И Тимошенко, и Березин опять отказывались, убеждая, что хороших эстрадных режиссёров нет, а театральный режиссёр, любой, даже самый крупный, в эстраде ничего не понимает. Но мы стояли насмерть и, наконец, добились своего.
– Ладно! – в сердцах произнёс Юра. – Мы вам докажем, что вы не правы!.. Хотите самого лучшего режиссёра?.. Любимова?
– Да-а-а! – хором пропели мы.
– Я ему сейчас же звоню.
Тимошенко и Любимов были близкими друзьями, и они быстро договорились. Любимову послали пьесу и через две недели он приехал в Киев вместе со своим художником Давидом Боровским, бывшим киевлянином, которого мы очень хорошо знали.
Пьеса называлась «ОТ И ДО». «Зри в корень!» – говорил Кузьма Прутков. Отталкиваясь от этого афоризма, мы в этой пьесе исследовали, откуда пришли сегодняшние пороки. Например, заглянув в средневековье, выяснили, что хамство пошло от первого пса-рыцаря, а пошлость родилась во времена зарождения синематографа, когда создатели фильмов шли на поводу у богатых купцов… И так далее, и так далее.
Поскольку наши гости приехали только на один день, мы сразу приступили к делу. Давид вынул эскиз оформления будущего спектакля и Любимов стал пояснять:
– Это светофоры. Вся сцена в светофорах. Сначала горят красные, потом жёлтые, потом зелёные… А в конце – они мелькают всеми цветами одновременно!.. Ну, как? – гордо спросил Юрий Петрович, ожидая наших восторгов. Но их не последовало – мы все напряжённо молчали. Первым заговорил Тимошенко:
– Юра, ты читал пьесу?
– Конечно.
– При чём тут светофоры?
– Как при чём?.. Это же очень эффектно!
– А где логика? Зачем они в нашем спектакле?
– Они… Они дают вам дорогу, загораются, гаснут, опять загораются…
– Все два часа?
– В общем, да.
– Через десять минут зрителям это надоест.
Любимов обиделся.
– Давид, я же тебя предупреждал, что они не поймут. Давай запасной вариант. – Давид развернул новый эскиз. – Это принцип домино, – произнёс Любимов, – чёрно-белый занавес, чёрно-белый задник, чёрно-белый рояль…
– Юра, ты читал пьесу? – тоскливо повторил свой вопрос Тимошенко. – При чём здесь домино? Зачем? Почему?…
– Оправдаем! Посадим перед сценой двух пенсионеров – они будут весь спектакль забивать «козла». А чёрно-белый рояль – это пещера. Ты влезешь под него и будешь целых полчаса сидеть там, задом к зрителям… Представляешь, как ты их будешь эпатировать!
– Юра! – простонал Тимошенко. – Если я, находясь на эстраде, хотя бы на полминуты упущу внимание зрителей, я потерял их навсегда. А ты предлагаешь мне полчаса стоять на четвереньках к ним задницей!?.
Словом, альянс не состоялся. Мы завершили нашу встречу обедом в национальном ресторане «Млын» («Мельница»), накормили наших гостей борщом с пампушками и варениками с вишней, напоили «Горилкой с перцем» и проводили на вокзал. Мы с Робертом признали своё поражение, и этот спектакль опять ставили сами Тимошенко и Березин. В дальнейшем, я неоднократно убеждался, что большинство театральных режиссёров не знают специфики эстрады, теряются и терпят неудачу, даже такие прославленные как Эфрос, Такаишвили, Любимов…
За годы нашего сотрудничества мы написали для Тимошенко и Березина, помимо отдельных интермедий, четыре пьесы. Спектакли, поставленные по этим пьесам, выдерживали, в среднем, по тысяче аншлагов, а потом были экранизованы и прожили вторую жизнь на телеэкранах. Когда Тимошенко и Березин гастролировали по Союзу, их выступления шли в переполненных залах и директора филармоний всегда просили дать дополнительные концерты, которые помогали филармонии выполнить финансовый план. Артисты работали по два выступления в день, а в субботы и воскресенья – по три. И я, и Роберт всегда удивлялись, как у них на это хватает сил.
Каждый сотый спектакль мы отмечали банкетом, на который приглашали всю бригаду: администратора, осветителя, киномеханика, костюмершу, рабочих сцены и всех музыкантов. Юра и Фима лично подходили к каждому и напоминали, что те могут прийти с жёнами и мужьями. Они очень заботились о своих соратниках, всячески помогали им: кому-то «пробивали» квартиру, кому-то добивались большей зарплаты, кого-то спасали от неприятностей. Им обоим как Народным артистам полагались «люксы». Тимошенко всегда на гастроли ездил с женой-певицей, а Березин, бывало, выезжал один – тогда он поселялся в одноместном номере, чтобы разницу между стоимостями люкса и его номера доплачивали музыкантам и рабочим, улучшая условия их проживания. И Тимошенко, и Березин, были теми немногими, кто достойно прошли испытание славой и остались добрыми, порядочными, отзывчивыми людьми, избежав чванства и высокомерия.
