Конечно, Лёня хотел, чтобы Маша окончила его любимое училище имени Щукина. Туда был огромный конкурс, наверное, человек сто на одно место. Мы стали её серьёзно готовить, с ней занимался Лёнин однокашник, друг нашей семьи, Александр Ширвиндт и великолепный режиссёр и педагог Владимир Точилин. Поэтому самый важный экзамен, актёрское мастерство, Маша сдала хорошо, и её приняли. Казалось бы, огромный успех, но Маша есть Маша: начались конфликты с педагогами, она стала уверять нас, что ей ближе эстрада, доказывала, настаивала, и добилась своего: пришлось перевести её в ГИТИС, на факультет Музыкального театра, на кафедру эстрады, которой руководил профессор Шароев. Там она и проучилась три года, хорошо успевала, её отрывки на показах и экзаменах были очень смешны, она получала хорошие оценки, но… За несколько месяцев до окончания института заявила, что уходит: «Я поняла, что не актриса: актриса – это болезнь, а я – здорова, у меня всё идёт не от сердца, а от головы. Наверное, я могла бы быть неплохим режиссёром, но мне это не интересно. Я и так потеряла три года, зачем терять ещё месяцы!»… Никакие наши стенания «Получи хотя бы диплом!» не помогли – она бросила институт.
Ещё там, в институте, у неё начался период серьёзных увлечений и романов, который завершился замужеством. Сейчас, анализируя прошлое, понимаю, что моя вольнолюбивая Огненная Лошадь стремилась не так замуж, как к обретению свободы от нашего диктата, в первую очередь, моего. Избранником её оказался Павел Дементьев, выпускник училища имени Гнессиных, красивый, умный, с прекрасным голосом, сам писал стихи, сочинял музыку, хорошо рисовал… Но все эти достоинства перечёркивались одним страшным пороком – он периодически уходил в запой и долго оттуда не возвращался. Поэтому его не брали ни в Москонцерт, ни в Росконцерт, не приглашали на радио. Маша была очень им увлечена, и поломать этот брак – значило надолго оттолкнуть её от нас с Майей. Поэтому я решил попытаться помочь ему избавиться от этой российской болезни.
