До палубы, наверное, несколько метров. Может быть, в темноте корабль казался больше, чем он был на самом деле. Метров пять будет. Так, должно быть… Капи оказался на палубе раньше, чем можно было ожидать, и исчез по ту сторону борта. Никакого шума в связи с его появлением на корабле слышно не было. Реми привязал к штрипкам для пояса узелки с вещами и стал подниматься по верёвочной лестнице. Он перемещался со ступеньки на ступеньку, как и Капи, медленно и осторожно. Вопреки его опасениям, лестницу качало не очень сильно. Но если только рука соскользнёт, тут же рухнешь в море… Осталось уже немного. Реми стонал, хватаясь изодранными в кровь ладонями за канат. Из глаз у него текли слёзы. Он миновал освещённый иллюминатор. Руки стали скользкими от крови. Да, от таких рук теперь толку будет немного — и как только ими пользоваться?.. В нос бил дух ржавчины и гниющих водорослей. Интересно, откуда этот корабль, из какой страны? Если корабль иностранный, не японский, надо будет прежде всего показать им руки в крови. Люди всё-таки — должны посочувствовать. Хоть перевяжут как-нибудь… Наконец показалась палуба. Осталось пять ступенек, четыре… Если уж сюда долез, глупо было бы свалиться в море. Надо поосторожней. Ухватившись руками за бортик и превозмогая боль, Реми последним усилием оттолкнулся от ступеньки верёвочной лестницы и перевалился на палубу. Тут силы оставили его, голова закружилась, и он замер без движения, свернувшись в комок…
— Реми! Реми! — послышался рядом голос Капи.
Реми приподнял голову и осмотрелся. Капи пристроился на палубе рядом и испуганно смотрел на него.
— Знаешь, это самый настоящий корабль-призрак. Нам отсюда уже не убежать. Теперь так и будем здесь дожидаться смерти. Дядька так и сказал. Этот дядька сам, говорит, скоро умрёт.
В глазах Капи блестели слёзы.
— Не болтай чепухи! Какой ещё корабль-призрак?! — буркнул Реми и впервые оглядел палубу.
Прикреплённый к мачте фонарь отбрасывал на палубу тусклый желтоватый свет, и в этом призрачном свете повсюду виднелись кучки бесчисленных, безмолвных, неподвижно распластанных человеческих тел.
Рыдая, Капи рассказал Реми то, что он только что услышал.
— На корабле разразилась вспышка холеры. Мёртвых бросали за борт. Но зараза не уходила, объявилось ещё много холерных больных. Их забрали в больницу Курихама, но врачи считают, что остальные на борту тоже подхватили холерный вирус, так что на берег их выпускать запрещено. Раз мы тоже оказались на этом корабле, теперь здесь навсегда и останемся!
— Холера? Да откуда же она взялась?! — ошарашенно пробормотал Реми и ещё раз обвёл взглядом палубу.
Значит, все эти люди просто лежат и покорно ждут, когда у них начнётся холера? Ну и ну! Какая же уйма народу! Сколько же их здесь? Человек пятьсот? А может, тысяча? Почти все лежали в грязном белье, кутаясь в одеяла. Притом, что здесь собралось около тысячи человек, на палубе царила какая-то неестественная тишина. Реми тоже проняла дрожь. Он заметил, что ближайший от них мужчина, наверное, тот самый, что раньше уже пытался заговорить с Капи, манит их рукой. Умирая от страха и страшно напрягшись от нервного возбуждения, они всё-таки подошли к мужчине: уж очень хотелось побольше узнать о том, что здесь происходит.
— Ну и сваляли же вы дурака, ребята! — изрёк мужчина, не вставая с палубы. Одной рукой он подпёр голову и теперь ухмылялся, оглядывая Реми и Капи.
Глаза на его осунувшемся, заросшем щетиной, почерневшем лице глубоко запали, пожелтевшие глаза гноились. Зубы у него тоже были жёлтые. Шея и руки тоже казались жёлтыми. На нём была надета рубаха с завязками вместо пуговиц, на голове грязная солдатская шапка.
— Теперь вам с нами одна дорога. На всех этих кораблях всё то же самое. Корабли друг от друга изолированы. Кто сюда попал, тому уж суши не видать. И жратвы никакой не дают. Уж лучше с холерой в больницу попасть, чем вот так… тут мы все от голода сдохнем. Уж больше десяти дней прошло. Насилу в Японию вернулись — и вот на тебе! Но вас тут, вроде, никто не заметил из надзирающих. Конечно, никому и в голову не придёт, что кто-то может по своей воле на этот пароход полезть.
— А откуда вы приплыли? — наконец решился спросить Реми.
Он всё ещё совершенно не мог понять, что здесь произошло.
— Все пароходы из Кантона, да вам небось этого не понять, что там было… Тут, в Японии-то, всё полегче. Вон вы какие на вид упитанные, прямо так бы и съел!
При этих словах Капи испуганно ойкнула и отодвинулась метра на два подальше. Мужчина громко расхохотался. Дыхание у него было такое вонючее, что Реми тоже невольно подался назад.
— Эх, думал, повезло, что на войне не сдох, а не гадал, что тут подыхать придётся. Это небось американцы распорядились. Война, мол, окончилась, так больше солдат этих видеть не желаем. А мы что, разве по своей воле в солдаты пошли?!
— Кончай брехать!
— Нашёл с кем разговаривать — с сопляками!
— Заткнитесь там! — словно волны, зашелестели со всех сторон приглушённые голоса.
