Прошёл час. Реми весь взмок от пота. Ладони у него стёрлись до мяса и были все в кровавых мозолях. В глазах мутилось, так что он с трудом мог рассмотреть даже Капи на заднем сиденье лодки. Море глухо шумело за бортом, сверкая в лунных лучах. Когда они миновали мыс, откуда-то вдруг показались корабли, которых раньше не было видно. Один, два, три, четыре, пять… Кораблей становилось всё больше и больше. Если считать вместе с теми, что стояли на рейде раньше, их было, наверное, больше десятка. Может быть, они такими казались в лунном свете, но некоторые корабли выглядели потрёпанными и обшарпанными — ни дать ни взять флотилия кораблей-призраков, о которых говорил Капи. Всё это были достаточно большие суда, так что все вместе, стоя близко друг к другу, они казались искусственным островом, поднявшимся со дна моря. Реми бросил вёсла и некоторое время смотрел на корабли, открыв рот и вытаращив глаза.
— Что же это, а? Вроде бы войну сейчас никто начинать не собирается… Да и вообще военные корабли не такие с виду, — крикнул он Капи.
Тот тоже крикнул в ответ:
— Ты как? Устал? Хватит, давай вернёмся на берег!
— Ничего, пока что вроде никто нас из пушек расстреливать не собирается! Вон, оттуда ещё лодки плывут.
Реми из последних сил налёг на вёсла, стараясь добраться до ближайшего корабля. Прошло десять минут, двадцать — и, наконец, борт корабля был прямо перед ними. Для их глаз, привыкших к лунному мерцанию во мраке ночи, свет, пробивавшийся из иллюминаторов корабля, казался ослепительно ярким. На стальном борту, возвышавшемся над гладью моря, виднелись пятна ржавчины, кое-где клоками свисали водоросли.
— Ой, правда, корабль-призрак! Ну его! Давай вернёмся! Зачем он нам! — крикнул Капи.
Реми не отвечал и упорно грёб к корме корабля. Он приметил там свисавшую с палубы верёвочную лестницу. Силы его были на исходе. Если не отдохнуть сейчас немного на палубе, до берега он не догребёт…
Кто бы они ни были, матросы на корабле — может, русские, а может, американцы, — наверное, они только посмеются над незадачливыми путешественниками и доставят их обоих на берег. Во всяком случае, Реми надеялся на такой исход. Он уже изнемогал от усталости.
Добравшись до верёвочной лестницы, Реми поднял вёсла в лодку, привстал и обеими руками ухватился за нижнюю верёвочную перемычку.
— Капи, поднимайся на палубу. Ты полезешь первым. Я тут внизу лестницу подержу, не бойся! — скомандовал он.
— Я не могу! — испуганно возразил Капи.
— Что ж ты, один в этой лодке останешься, что ли? Я больше грести не могу, понял? Остаётся только лезть на корабль. Если сможем, устроимся там где-нибудь на палубе, поспим до утра. Так что, хочешь — не хочешь, придётся тебе лезть наверх. Давай, соберись с духом и полезай. Всё будет нормально!
— Я боюсь! И корабль какой-то странный. Ещё ведь не ночь — а почему на нём так тихо? У нас ведь лодка есть, мы уже в ней сидим. Давай я буду грести — как-нибудь до берега доберёмся!
— Ладно, только попозже. Сейчас всё равно надо подняться на палубу. Что ж мы зря сюда гребли, что ли?
Наверное, моряки все сейчас в увольнительной, на берег сошли — вот никого там и не осталось. Но нам без разницы. Ну, лезь же скорее! — сердито прикрикнул Реми.
— А с узелком что делать? — спросил Капи, поднимаясь с сиденья.
— Ты попробуй прицепи его к поясу. Или ладно… Я сам захвачу. А то слишком опасно. Ты и так мандражируешь, лучше уж полезай налегке.
Капи посмотрел вверх и вздохнул. Потом передал узелок Реми, ухватился за верёвки и встал на перемычку сначала правой ногой, а потом и левой.
— Вот так и поднимайся понемножку. Вниз не смотри и никаких лишних движений не делай.
Капи, промолчав, стал очень медленно и неуверенно подниматься с перемычки на перемычку, а Реми с тревогой наблюдал. Лестница была с довольно широкими промежутками между ступенями и вся сделана из толстых канатов. Если бы её не держали внизу, она бы раскачивалась во все стороны. Не только Капи, но и Реми раньше никогда не приходилось карабкаться по верёвочной лестнице. И не в такой уж он был спортивной форме, чтобы можно было ею гордиться. Реми стало не по себе, когда он подумал, что сейчас надо будет лесть вверх по этой качающейся лестнице, которую даже некому придержать внизу. Но выбора у него не было.
