В понедельник меня положили в клинический госпиталь в Техасе, во вторник оперировали, а через две недели выписали из больницы. Меня лечили профессор Шрайбер и его заместитель Фаздак. Через два дня после выхода из больницы незнакомец позвонил мне, спросил о здоровье и сказал, что скоро навестит меня. Он прибыл через полчаса и увез в какое-то место, называя его «отделом». В этот раз он задавал много вопросов, особенно о семье, родственниках, месте работы, структуре МВД. Я был заранее подготовлен к этим вопросам в Кабуле и отвечал на них уверенно, несмотря на то что многие из них неоднократно повторялись. Он много спрашивал о задачах и методах работы Политуправления МВД, о том, что оно из себя представляет. По инструкции я должен был скрывать свое членство в партии… Поэтому я ответил, что о политуправлении знаю только то, что оно занимается партийными вопросами, а другой информацией не располагаю.
На следующий день меня вновь привезли в это здание, где доставили в комнату, забитую аппаратурой. Мне пристегнули ленту на пояс, подвели провода к пальцам правой и левой руки и сказали, что машина определит, кем я в действительности являюсь. Я был готов к этому. Во время моей подготовки к выполнению задания мне говорили, что американцы используют такого рода аппаратуру и что я должен быть готов к проверке на ней, не бояться ее. Я хладнокровно ожидал развития событий. Из-за моей спины человек с иранским акцентом задал 10 вопросов, повторяя их с первого до последнего и наоборот.
— Что же это были за вопросы?
— Я их хорошо помню… Ты афганец? Оперировался в США? Член НДПА? Имеешь семью? Работаешь вместе с советскими советниками?
На вопросы я отвечал спокойно и правдиво, только скрыл членство в партии и принадлежность к ХАДу. Мне несколько раз повторяли вопросы и, наконец, сказали, что проверка прошла успешно, я отвечал на вопросы правдиво и теперь можно приступать к моему специальному обучению. При этом участники проверки заявили, что не прощают предателей. В случае нарушения их указаний где бы то ни было меня ждет расплата. После этого предупреждения экзаменаторы ушли, а в помещении появился уже знакомый мне американец. Это был тот самый человек, который переводил в Дели мою беседу с начальником визового отдела, — Джон. Он сказал, что работает в посольстве США в Кабуле, и проинструктировал меня о способах связи с ним после моего возвращения на родину.
Джон сравнительно слабо владел языком дари. Он сообщил мне, что является сотрудником американской разведки и ведет в посольстве вопросы, связанные с положением в вооруженных силах, органах безопасности, внутренних дел и партийно-государственных учреждениях ДРА. Далее он отметил, что я располагаю хорошими возможностями по оказанию ему помощи в Афганистане.
Джон поспешил сказать мне, что ЦРУ выдало на мое лечение 10 тысяч долларов. Кроме того, по просьбе этого ведомства на 15 тысяч долларов была снижена стоимость лечения. Далее он сообщил, что будет платить мне в Кабуле 500 долларов ежемесячно.
Джон взял мой адрес и передал мне график встреч. Их местом он определил улицу Кабула, расположенную за МВД ДРА. В стене рядом с воротами одного из домов был вмонтирован тайник, куда я должен вкладывать информацию.
В заключение он пригласил меня поужинать. Во время ужина продолжались расспросы о моей работе, друзьях, о моем отношении к партии и руководству страны. Действуя в соответствии со своей легендой, я осторожно подыгрывал ему. Джон еще раз отметил, что ЦРУ проявляет большую заботу о своих негласных помощниках, однако в случае нарушения приказов или предательства оно жестоко мстит, а террор в его работе является обычным и повседневным делом…
После предварительного инструктажа начались 4-дневные занятия по моей специальной подготовке и обучению. Курс обучения включал в себя следующие дисциплины: нанесение тайнописи на чистый лист бумаги; проявление тайнописи двумя способами: с помощью воды и с помощью раствора, настоянного на особых таблетках; способы укрытия разведдонесений в специально изготовленных контейнерах, закамуфлированных под камни, бытовые предметы, и тайниках.
Когда занятия закончились, Джон попрощался со мной и сказал, что он уезжает в Кабул и что теперь мы встретимся уже там. Через несколько дней ко мне приехал «незнакомец» и предупредил, чтобы я готовился в путь. Перед моим выездом на родину он проверил, как я владею приемами, которым я обучался. Затем сказал, чтобы из Кабула я написал тайнописью письмо и направил его по почте в Индию, в указанный Джоном адрес.
