Смерть полностью

– Я чувствую живое, но видеть могу только глазами мертвых или умирающих, – отзывается Танатос. – Когда твой сын умирал, – я кривлюсь от этого слова, – он позвал меня. Я видел его глазами и тогда-то увидел тебя. Я летел быстро, как только мог, ну а остальное ты, думаю, знаешь.

Теперь, когда я знаю, что мой сын в безопасности, могу выдохнуть. А мне остается только пройти новый путь, на котором я оказалась.

Я с интересом обращаю внимание на дом.

Изысканная подъездная дорожка, украшенная живыми изгородями и красиво подстриженными кустами, ведет к громадному особняку. По стенам дома ползут побеги с бледно-розовыми розами, а в садике у дома цветов, кажется, еще больше. Среди зелени – покрытая патиной статуя, фигура мальчика, играющего на флейте. Отложения кальция на его теле наводят на мысль, что раньше это был фонтан, но теперь он не работает.

Над входом в здание скалится каменная львиная голова. Боковую стену украшает огромное круглое витражное окно. Есть, конечно, и другие окна, тоже громадные.

Я никогда прежде не встречала таких величественных домов.

– Показать тебе, что там внутри? – спрашивает Смерть.

Только сейчас я понимаю, что пока я изучала дом, он изучал меня – этими своими невероятными очами, которые видят даже то, что скрыто.

– Мы будем жить здесь? – спрашиваю я, просто чтобы знать наверняка.

– Тебе здесь не нравится?

Да это самое восхитительное место, какое я только видела!

Я поймана, как муха, в сеть его пристального взгляда. Даже не представляю, что бы он сделал, скажи я: да, мне не нравится. Может, все равно потащил бы меня в дом, мужлан.

Но мне здесь нравится. Да и во всем происходящем нет ничего особо неприятного, кроме того факта, что я вынуждена была расстаться с Беном и не представляю, когда теперь с ним увижусь. Не считая этого, я даже немного испугана тем, насколько комфортно себя чувствую в ситуации, когда меня тащит неведомо куда древнее божество смерти, планомерно уничтожающее наш мир, а теперь пожелавшее пожить со мной.

– Мы реально собираемся все повторить? – Я пытаюсь сбросить с себя странное беспокойство и смущение.

– Ты предпочла бы, чтобы я без конца странствовал, вынуждая и тебя ездить без остановки, не имея пристанища? – интересуется он. – Потому что я точно предпочел бы это.

– Тогда почему же ты так не сделал?

Лицо всадника становится торжественным – и, кажется, немного озорным.

– Хочу увидеть выражение твоего лица, когда ты счастлива. Не знаю почему, но мне этого хочется. Я видел тебя злой и полной ненависти, разочарованной и печальной, очень печальной, Лазария. Я хочу видеть, что2 разожжет огонь в твоей душе и осветит тебя изнутри.

Мне приходится от него отвернуться. Я выплеснула на него столько обвинений, что сейчас трудно наблюдать, как в нем пробуждается человечность, особенно когда его доброта направлена на меня.

Я отодвигаюсь от всадника, стараясь хоть немного увеличить расстояние между нами. Этак его нежности разрушат мои стены раньше, чем я буду готова с ними распрощаться.

Направившись по дорожке к массивной парадной двери, я слышу, что Смерть идет следом, и ощущаю на спине взгляд его древних глаз. Но ему, кажется, просто доставляет удовольствие наблюдать за мной. Только взявшись за дверную ручку, я впервые задаюсь вопросом о хозяевах дома.

И мне сразу перестает нравиться идея.

Ручка двери опускается, но повернула ее не я. Она выскальзывает из моей руки, и дверь плавно отворяется.

Сначала я не могу понять, что2 вижу. То есть я замечаю поблескивающие белоснежные кости, соединенные вместе не иначе как магией, – двести с лишним костей, вопреки законам земного притяжения. Еще несколько секунд уходят на то, чтобы осознать, что передо мной скелет. Движущийся скелет.

Взвизгнув, я, не соображая что делаю, лягаю эту штуковину, каким-то внутренним чувством желая отправить кости в землю, где им место.

Скелет падает, но не рассыпавшись на куски, а как упал бы человек. Только когда он ударяется об пол, несколько косточек отлетают.

Смерть за моей спиной огорченно цокает языком.

– Это было так уж необходимо? – Он подходит и становится рядом со мной.

Я поворачиваюсь к нему, но не сразу обретаю дар речи и только открываю рот, как рыба на берегу.

– А заставлять мертвеца открывать дверь – это было необходимо? – выдавливаю я наконец.

– Это была женщина, – кротко и рассудительно поправляет меня Танатос.

И тут меня начинает трясти, потому что я понимаю: вот оно. Все, от чего я бежала, теперь передо мной.

Я буду жить с парнем, оживляющим скелеты, помимо других умений.

И не просто жить с ним, Лазария, а еще и спать с ним.

Мое сердце устраивает чехарду, и я краснею от одной мысли об этом.

Секс с самим воплощением смерти.