Поэтому важнейшая задача для человеческого сообщества – управление страхом. Так было и в доисторические времена, когда люди только-только начинали приобретать способности к самосознанию, планированию и интроспективной рефлексии. Наблюдая за растущей немощью тех, кто в молодости слыл удивительно сильным и здоровым, первобытные люди, были, очевидно, сражены мыслью, что подобное ожидало и их самих, и всех тех, кого они любили и лелеяли. Иными словами, из состояния, необходимого для выживания в соответствующих обстоятельствах, ужас перед смертью превратился в нечто способное возникнуть в любой момент без какой-либо внешней угрозы и парализовать сознание паникой.
Более того, при прочих равных условиях сознательное ожидание смерти от таких опасностей, как хищники или конкурирующие группы людей, может сформировать тенденцию к уклонению от риска. Стратегия, понижающая вероятность сиюминутных краткосрочных угроз (к примеру, спрятаться в глубине пещеры) вполне способна оказаться далеко не лучшей для долгосрочного успеха всего коллектива. И потому мы можем обоснованно предположить: чтобы управлять страхом перед возможной гибелью, который в противном случае вывел бы из строя весь коллектив, в успешно выживших группах людей, как правило, были разработаны всевозможные социальные и психологические инструменты, отвлекающие от ужаса неминуемой кончины. К таковым принадлежат мифология, племенной строй, религия, экстатические трансы и видимость контакта с духами. В более поздние времена к ним прибавились культурные нравы и модели мышления, которые сулили различные способы превзойти смертность физического тела через наследие или выживание рода. Такие умозрительные конструкции неразрывно связаны с элементами нашей социальной философии, а именно – с представлениями о том, кто мы такие, каким образом вписываемся в общество, а то, в свою очередь, – в мироздание в целом.
Как видим, социальная философия обеспечивает нам необходимую психическую устойчивость перед затаенным экзистенциальным страхом смерти. Но это означает, что все, что противоречит ей или выявляет в ней огрехи, представляет собой опасность для душевного благополучия, почуяв которую наш внутренний слон может взбеситься и вынудить нас к совершению всевозможных нелогичных поступков, которые незамедлительно рационализирует наш внутренний адвокат-наездник.
Вышеизложенное описывает теорию, которая была изложена философом Эрнестом Беккером в книге «Отрицание смерти» (The Denial of death), получившей в 1973 г. Пулитцеровскую премию[265].
В начале книги Беккер писал о следующем:
«Как сказал доктор Джонсон, вероятность смерти отлично способствует сосредоточению ума, но мы добавим, что не только этому. Мысли о гибели и страх перед ней преследуют человеческое животное больше, чем что-либо другое, и являются основой его деятельности, во многом направленной на то, чтобы избежать и преодолеть неминуемый летальный исход и каким-либо образом забыть, что он являет собой завершение судьбы любого из нас».
Пишущий редактор журнала
● мир ужасен;
● основная мотивация человеческого поведения – биологически обусловленная необходимость управлять нашей главной тревогой и отрицать страх смерти;
● ужас перед смертью ошеломляет, поэтому все мы договорились скрывать его в подсознании;
● направленные на уничтожение зла героические проекты парадоксальным образом привносят его в еще больших количествах.
Тезис Беккера сокрушителен, он является одной из тех редких идей, согласно которым историей движут силы, часто не признаваемые широкими массами:
● Галилей утверждал, что Земля – не центр Вселенной, а просто одна из малых планет;
● Дарвин показал, что люди происходят не от богов, а от других низших приматов;
● Маркс подчеркнул роль классового конфликта и социального отчуждения;
● Фрейд сделал упор на подавленной сексуальности;
● Беккер выявил наше стремление отрицать реальность смерти.
Как и все крупные теории такого рода, у тезиса Беккера есть критики, которые задаются вопросом: «Где же доказательства?» К сожалению, автор не смог им ответить, так как умер от рака толстой кишки еще до публикации «Отрицания смерти». В свое предисловие Сэм Кин включил щемящий рассказ о встрече с Беккером, в то время уже находившимся при смерти:
