В послеобеденный час Маркэнд любил сидеть на задней веранде, обращенной к востоку. Приятно было глядеть на заброшенный сад, где на вспаханной им и Стэном земле буйно разрослись сорные травы; а деревья у изгороди — яблони, березы, тополя и один-единственный бук — в сумерках полны были птиц.
Он встал, заслышав шум автомобиля, и увидел Реннарда, выходящего из-за угла.
— Что-нибудь случилось дома?
— Решительно ничего, — отвечал Реннард.
Маркэнд молча стоял и смотрел на него.
— Ну-с, если вы не хотите со мной поздороваться, — сказал Реннард, может быть, вы хотя бы предложите мне стул?
— Садитесь, — сказал Маркэнд.
На веранде стоял столик; Реннард положил на него свою соломенную шляпу, сел и раскрыл портсигар. Маркэнд продолжал стоять.
— Я не совсем понимаю, — сказал он. — Если дома все благополучно, зачем вы приехали сюда?
Реннард вдруг оживился, точно собака, напавшая на след. Он протянул Маркэнду портсигар и, когда тот отказался, достал себе сигарету, постучал ею о донышко шляпы и закурил.
— Набейте свою трубку, старина, — сказал он, — и давайте поговорим. Если через полчаса вы еще будете злиться — (Может быть, только за этим я и приехал — чтобы обозлить его), — я уеду. Идет?
Маркэнд ждал.
— По-видимому, я не имел права приехать просто, чтобы узнать, как вы поживаете?
— Нет, — сказал Маркэнд.
— Или чтобы узнать, когда вы думаете вернуться?
— Вам нужно знать об этом как моему поверенному?
— Возможно.
— Вы могли написать. Я не знаю, когда вернусь.
— Когда истечет шесть месяцев (ваше жалованье первого числа каждого месяца аккуратно поступает в банк), ОТП примет ваше заявление об уходе. Я знаю об этом непосредственно от Соубела.
— Разумеется.
— Если вы ничего не сообщите им или не уполномочите меня сообщить, им придется принять вашу отставку.
— Разумеется.
— И выкупить вашу часть.
— Все это не ново, Том.
— Я не из-за этого приехал.
Маркэнд ждал.
— Может быть, я сделал это, чтобы уговорить вас вернуться.
— В качестве поверенного вы не обязаны быть и моим советчиком в личных делах.
— Слушайте, Дэвид, я вам уже сказал однажды, что мы не друзья. Могу повторить. Но я — человек.
— Немного же чуткости вы проявили, приехав сюда… в то самое время… — Он остановился.
— Может быть, больше, чем вы думаете. Во всяком случае, я приехал для того, чтоб сообщить вам две-три новости. Вы вольны принять их, как вам угодно.
Маркэнд ждал.
— Я провел субботу и воскресенье в Адирондаке. Ваша жена пригласила меня. Приехав туда… прелестное местечко, между прочим… я выяснил, что она хотела лишь узнать, не имею ли я каких-нибудь известий от вас. Она слишком горда, чтобы открыто спрашивать, но я прекрасно видел, что ей нужно знать это. Она хотела знать также, как я смотрю на все это дело и что я об этом думаю. Что же, многого она не могла от меня добиться. Я и сам еще не знаю, что я об этом думаю. По, пробыв там эти два дня, я кое-что установил для себя. Ваше отсутствие сказывается на семье, Дэвид. В Элен чувствуется большое и все растущее напряжение. Быть может, об этом-то я и хотел с вами говорить.
— Все это я знаю. Лучше, чем вы. Приехав и сообщив мне об этом, вы ничему не помогли.
— Кто сказал, что я хочу помочь вам?
— Элен вы этим тоже не поможете.
— Разве я говорил, что хочу помочь вашей жене? С чего вы это взяли?
— Том, я не поверю, что вы приехали сюда только затем, чтобы мучить меня, даже если вы сами в это верите.
— Кто знает!
— Но вы сами измучены, Том. Я никогда не видел вас таким измученным.
— Сейчас конец августа. Через два месяца нужно будет приступить к расчетам с ОТП. Вы будете еще в Клирпене?
— Не знаю.
— Может быть, я приехал получить от вас специальные распоряжения. Если вы до тех нор не дадите о себе знать…
— Вы должны приступить к делу: получить деньги и поместить их по вашему усмотрению. Без всяких специальных распоряжений.
Реннард встал.
— Может быть, я нарушил ваше… вашу летнюю спячку, потому что я хочу заставить вас страдать, Дэвид… потому что я ненавижу вас! Может быть, я не могу видеть, как вы сами причиняете страдания себе и своим близким… потому что я люблю вас! Вы идете к гибели, старина. Такие вещи нельзя долго проделывать безнаказанно. Вернитесь! Как настроение все это еще можно было понять, но если оно у вас продлится, это уже будет безумие.
— Знаю.
— Если вам обязательно нужно уйти, возьмите жену с собой.
— Тогда это не будет безумие?
— Конечно, нет…
— Что вы можете противопоставить безумию, Том?
Реннард молчал.
— Ваш путь, быть может?
— Спасибо. Я понял урок. Ну, полчаса прошло, а вы все еще сердитесь? Он взял свою шляпу.
— Я не сержусь, Том. Но меня удивляет, в каком смятении вы находитесь. Вы, здравомыслящий человек…
— Полагаю, сами вы знаете, зачем вы здесь, но для других это тайна.
Маркэнд медленно покачал головой и улыбнулся:
— Я не знаю, зачем я здесь, и это не тайна. А вот вы знаете, зачем вы здесь, но для меня это тайна.
Реннард протянул руку.
— Прощайте… Мое рукопожатие значения не имеет.
Маркэнд улыбнулся, пожал протянутую руку и удержал ее в своей.
