— Маркэнд, — сказал Демарест, — не усложняйте дела для нас и для себя. Если вы хотите жить здесь, вы должны жить так, как принято в Клирдене. Мы не вмешиваемся в чужие дела до тех пор, пока не нарушены приличия и не поставлен под угрозу общественный покой.
— Если приличия и нарушены, то не мною. Что же до угрозы общественному покою… — (Тут Дейган встал.) — Она действительно существует.
Маркэнд продолжал улыбаться, но его била мелкая дрожь.
— Самый лучший выход, — мягко начал Демарест, и Дейган снова сел, — это вам отказаться от услуг миссис Гор, принимая во внимание чувства ее сына, и взять миссис Смит. В таких местах, как Клирден, с приличиями очень считаются. Вы в этом могли убедиться.
— И потом, Смит нуждается в деньгах, а Гор — нет, — прибавил Дейган.
— Если Смит не угодит вам стряпней, — сказал Демарест, — я вам обещаю подыскать кого-нибудь еще.
Маркэнд спокойно ответил:
— Не в этом дело.
Дейган снова вскочил.
— В чем же дело в таком случае? Если вы не спите с этой бабой, не все ли вам равно, черт возьми, кто вам варит обед?
Маркэнд, перестав улыбаться, подошел к Дейгану.
— Я вам скажу. — Он старался не повышать голос: — Мне не все равно. Причина не та, что вы думаете. Но не ваше дело, какая…
— Нет, это будет наше дело.
— Вот увидите, — пообещал Демарест.
— Довольно. Идем, — сказал Дейган.
— Мы вас предупредили. — Демарест надел шляпу.
Маркэнд молча стоял и смотрел, как они медленно удалялись.
Маркэнд сел; он весь дрожал и только теперь почувствовал это. Реннард, эти двое людей, только что угрожавших ему, угрюмая враждебность Клирдена, Гарольд, нападающий на свою мать, Элен, которая снова носит его в себе, Тони с полными упрека глазами — все смешалось, все перепуталось в нем. Птицы уже затеяли свою шумную беседу в ветвях деревьев в саду, небо зарумянилось закатом. — Почему я дрожу? Мое тело стремится к движению. Вот что означает эта дрожь. _Вырваться_!
Дебора пришла готовить ему ужин; он был рад, что она здесь. При ней улеглось его смятение. — Дебора… Что знаю я о Деборе? — Он относился к ней, как дитя относится к своей матери.
— Посидите сегодня со мной. Поужинаем вместе, — сказал он.
Она поставила вторую тарелку и села рядом с ним.
— Скажите, — начал он, — вы знаете обо всем, что тут происходит?
— Знаю.
— Знаете ли вы, что Гарольд приходил ко мне и хотел вынудить у меня обещание больше не видеться с вами?
— Знаю.
— Знаете ли вы, что я сбросил его вниз, на дорогу?
— Он остался цел и невредим.
— Боже мой! Вы думаете обо мне больше, чем о родном сыне.
По ее лицу разлилась нежность, не направленная на пего, но вызванная его словами.
— Я люблю Гарольда, — сказала она. — Но нужна я вам.
— Знаете ли вы, что два почтенных горожанина приходили сегодня сюда, чтобы угрозами заставить меня нанять в кухарки некую миссис Смит?
— Этого я не знала. Но я понимаю.
— Гарольд приходил к ним. Он клевещет на вас.
— Это оттого, что я больше не нужна ему.
Его вопросы (чего я боюсь? почему не уезжаю домой?), его мысли (Реннард, Тони, беременность Элен…) замерли, потому что они были ложны перед лицом реальности, связавшей его с этой женщиной. Реальности не боишься и не понимаешь, ею живешь. Страх и неведение заключены в пей. Маркэнд сидел рядом с Деборой и испытывал чувство глубокого покоя. Сумерки окружали их тишиной обреченности, но реальность, связавшая их, была глубже и шире этой тишины. В ней всему находилось место. Но если б он захотел отрицать реальность, сердцевиной которой была его близость с этой женщиной, все сейчас же снова обратилось бы в хаос.
— Как вы молчаливы! — сказал он.
— Я долго жила одна.
— Дебора, я не хочу, чтобы вы уходили. До вашего прихода меня все время била дрожь. Если вы уйдете, это опять начнется.
Она внимательно оглядела его.
— Давайте навестим ваших друзей на ферме. Я хочу познакомиться с ними.
— Разве вы не знаете Стэна и Кристину?
— Я их видела. Но это другое дело. Тогда они не были еще вашими друзьями.
Прохладный ветерок подул с севера, освежая вечерний воздух.
— Лето кончается, — сказала она.
Кусты у дороги шелестели, вдалеке выла собака.
Лето тревожно металось, предчувствуя нашествие осени на свои владения. Дебора протянула руку и остановила Маркэнда. Они молча стояли и слушали в темноте, как по дороге торопливо прошлепала куда-то в сторону лягушка.
— Я боялась, как бы нам не наступить на нее, — сказала Дебора.
Молча они стояли рядом; он чувствовал легкое прикосновение ее плеча, он слышал ее дыхание. Она была как лето, и она была как ветер, сильный и порывистый, который разрушит лето.
— Идем, милый, — сказала она, и они пошли дальше.
Они сидели на скамье перед домом Стэна. Дверь была открыта, и в промежутках между редкими репликами Маркэнду было слышно, как шевелится во сне Клара. Луны не было, но на небе мерцали звезды. Ветер усилился, ночь была беспокойная и бурная под неподвижными звездами.
Стэн сказал:
