Татьяна часто ездила в Москву в командировки и пропадала там неделями. Слыша об этом от Сережи, Норов удивлялся про себя: какие могут быть командировки в Москву у продавщицы? Пару раз он даже высказывал свои сомнения Лане, но она лишь загадочно улыбалась. Спрашивать об этом Сережу Норов считал неделикатным.
Сережа появлялся у него все реже и реже, а потом и вовсе исчез на несколько месяцев. Норов, переживавший из-за своего разрыва с Ланой и обстоятельств появления на свет Пашеньки, не звонил ему. Когда его постигала неудача или наступала темная полоса, он избегал людей, даже близких, старался забиться в свой угол и не показываться. Он не любил рассказывать о своих проблемах; чужое сочувствие его раздражало. Но Сережа все-таки объявился, осунувшийся, озабоченный и заметно расстроенный.
Он как-то вскользь сообщил, что Татьяна опять в Москве, и Норов, понимая, что у них не все в порядке, не стал выяснять подробности. Сережа тоже его не расспрашивал.
Он начал изредка наведываться к Норову по выходным. Вдвоем они подолгу гуляли по набережным, совсем как в студенческие годы; говорили обо всем, но речи их теперь были иными. Сережа, отбросив свойственную ему сдержанность, с горечью признавался, что разочаровался в науке и бросил читать художественную литературу, не находя в ней связи с действительностью. Главным он теперь считал не работу, а счастливую семейную жизнь. Он мечтал иметь любящую жену, детей и денежный достаток. Его бедность его оскорбляла. Он был убежден, что государство обмануло его и предало. Он, талантливый молодой специалист, оказался выброшенным на обочину жизни.
Вскоре он признался, что они с Татьяной расстались. Началось все с того, что Татьяна уволилась из магазина и занялась «челночным» бизнесом: ездила в Москву, затоваривалась там всяким паленым барахлом с наклейками модных фирм и перепродавала уже дороже на одном из саратовских вещевых рынков, где арендовала место. Сережа порой ей в этом помогал, вот почему прежде он не приезжал к Норову: в будние дни работал, а в субботу и воскресенье торчал на рынке.
Представляя Сережу, потомственного интеллигента, который и матом-то никогда не ругался, на шумной толкучке, за прилавком, заваленном грудой спортивных штанов, перешитых из отечественных мужских кальсон, Норов внутренне содрогался.
В одной из поездок Татьяна познакомилась с иностранцем, старше ее двадцатью годами, состоятельным и уже женатым. Он представлялся итальянцем, оказался, как водится, турком, впрочем, вполне порядочным. Он купил ей однокомнатную квартиру в Марьиной роще, сделал хороший ремонт и обставил мебелью. От Сережи она ушла, хотя он просил ее остаться.
Турок часто наведывался в Россию, где у него был строительный бизнес, регулярно подбрасывал Татьяне денег на жизнь и еще делал подарки. Татьяна успешно подрабатывала мелкой коммерцией, ни в чем не нуждалась, была довольна и счастлива, даже подумывала о том, чтобы родить турку ребенка, если он купит ей квартиру побольше.
* * *
–Молодой человек! – окликнул кто-то Норова на стоянке.
Норов повернулся. За ними вдоль стоянки ковылял давешний старичок-еврей, держа в руке сломанную клюшку; она торчала острым горбом.
–Молодой человек, вы сломали мою палку! – крикнул он.– Как я теперь, по-вашему, буду ходить?!
Норов остановился, подождал, пока тот приблизится, молча вытащил из кармана 50 евро и протянул старичку. Тот посмотрел на купюру в руке Норова так, будто Норов предложил ему использованный презерватив.
–Что это? – брезгливо спросил он, не притрагиваясь к деньгам.
–Купите себе новую палку,– посоветовал Норов.
–Эта палка – подарок моего брата! – возмущенно возразил старик.
–Отдайте деньги брату, пусть он купит новую палку и подарит вам.
–Это невозможно!
–Почему?
–Потому что мой брат умер!
–Жаль,– пожал плечами Норов.– Тут я вам не смогу помочь.
Старичок сердито подвигал большим носом и пошевелил капризными губами.
–Откуда у вас такие деньги? – требовательно осведомился он.
–Какие? – не понял Норов.
–50 евро, которыми вы готовы разбрасываться?
–Я их заработал.
–Чем? Драками?
Норов невольно усмехнулся неожиданному вопросу и кивнул.
–Я так и думал! – торжествующе объявил старик.– Где вы дрались?
–В России.
–Вы – русский?
–Да.
Старичок критически осмотрел Норова.
–Вы очень странный молодой человек! – заключил он.
–Я не так уж и молод. Мне скоро шестьдесят.
–А мне уже восемьдесят. Что с того? Чем вы еще занимаетесь, кроме драк?
–Извините, мне нужно ехать,– сказал Норов.– Вы берете деньги?
–Как я, по-вашему, могу взять деньги, если это подарок брата?! За кого вы меня принимаете? Я попробую ее починить.
–Желаю успеха, – сказал Норов, садясь в машину.
* * *
Сережу регулярно посылали в командировки, чаще всего в Москву. Как-то, вернувшись, он мимоходом упомянул о том, что виделся с Татьяной.
–Неужели случайно встретились? – удивился Норов.– В Москве такое возможно?!
–Ну, не совсем, – признался Сережа, чуть краснее. – Я к ней заехал…
–Зачем?
–Ну, мне хотелось с ней поговорить…
–О чем?!