— Она не говорила. Но я знаю, что несколько месяцев назад она с кем-то познакомилась. Стала в выходные одеваться по-особому. Я спрашиваю: это ты так вырядилась, чтобы с братом повидаться? А она в ответ смеется и ничего не говорит. — Салли многозначительно улыбнулась Лидии. — Анна стала приносить домой подарочки. Я заметила. Шелковый платок, перчатки. Она точно не сама их покупала. А потом принесла ту чудесную записную книжечку. Такая хорошенькая — как и писать-то в такой? Может, Анна в этой книжке про своего ухажера и писала?
— Значит, она виделась с этим молодым человеком в дни, когда бывала свободна, — сказала Лидия. — А в доме — нет?
Салли покачала головой:
— Я уверена, что нет, я бы знала. Будь это один из здешних парней, она бы так и сказала.
— Может, она познакомилась с ним где-нибудь еще, когда сопровождала миссис Кёртис во время визитов? Слуга из другого дома?
— Нет-нет, мэм. Уверяю вас, тот человек не как мы, слуги. Потому-то Анна и развела такую таинственность. Он из богатых. Джентльмен.
Лидия быстро шагала рядом с Дейвисом и Фолькером. Они покинули дом Кёртисов и теперь возвращались на Риттенхаус-сквер. Там Лидия могла сесть в омнибус.
Лидия пересказала полицейским содержание своего разговора со служанками, а также сплетни насчет Пола О’Миры.
— Похоже, некоторые девушки питали к нему сердечную слабость, — заметил Дейвис.
— Но есть и еще кое-что. Одна из служанок, Салли, сказала мне, что Анна встречалась с человеком, который не имел отношения к дому Кёртисов. Джентльменом.
— Салли когда-нибудь видела этого мужчину? Она знает, как его зовут? — спросил Фолькер.
— Нет.
Дейвис фыркнул:
— Тогда с чего она так уверена? Может, она все выдумала. Похоже, это просто ее догадки и ничего больше.
— Анна прилежно вела дневник, — сказала Лидия. — По словам Салли, Анна делала записи каждый вечер, не пропуская ни дня. Записные книжки она держала в жестяном сундучке под кроватью. Одну я нашла в ее комнате.
Лидия достала книжку неопределенно-бурого цвета, похожую на приходно-расходную книгу, какие можно купить в любом магазине.
— Салли упомянула, что поклонник Анны делал ей подарки, и среди них — дневник, которым Анна очень дорожила. И дневничок был совсем не похож на эту книжку.
Дейвис взглянул на Фолькера.
— На берегу реки мы среди принадлежавших Анне вещей нашли и ее записную книжку. Она у меня с собой. Позвольте, я покажу. — Фолькер остановился, достал из папки маленькую записную книжку и протянул ее Лидии.
На темно-синей обложке поблескивали золотые искры.
— Да, это она, — подтвердила Лидия.
— Весьма натянутое предположение, сэр, — скептически заметил Дейвис. — И из него мы заключаем, что за Анной ухаживал джентльмен?
— У вас есть другие идеи? — спросил Фолькер.
— Нет, но это едва ли надежное доказательство...
— Согласен, — перебил Фолькер. — Но давайте дадим доктору Уэстон возможность работать, не ставя ей палки в колеса. Как я когда-то дал возможность работать вам, Чарли.
Дейвис залился краской. Слова Фолькера попали точно в цель и оттого особенно его задели. Когда Дейвис только-только начал служить в полиции, его отправляли патрулировать район доходных домов, в котором он вырос. Он обижался, что его сослали на эту скучную поденщину, Дейвису хотелось попасть в следовательскую группу. Но он понимал, что на повышение надежды мало — ему недоставало образования, а его единственным талантом было страстное желание учиться. В компанейской атмосфере полицейского участка Дейвису бывало неуютно. Не помогало делу и то, что в компаниях он плохо улавливал намеки — искусство, которое так легко давалось другим. Никто из инспекторов не захотел брать его к себе — никто, кроме Фолькера. Фолькеру случалось быть строгим и требовательным, но высокомерным — никогда.
— Вы добыли очень полезные сведения, доктор Уэстон, — сказал Фолькер. — Значит, поведение Анны в последние несколько месяцев изменилось. Она стала держать себя иначе. В выходные дни уделяла особое внимание своей внешности, принимала загадочные подарки.
Лидия взяла у него из рук записную книжку. Каждый дюйм плотных веленевых страниц покрывали записи убористым почерком. Лидия прочла несколько строк.
— Что это значит?
— Для меня — тарабарщина какая-то. Просто слова, больше ничего, — признался Дейвис.
— Это стихи, сержант, — сказала Лидия. — Но только отрывки, неоконченные фразы.
— Может быть, вы и попытаетесь извлечь из них какой-нибудь смысл? — предложил Фолькер.
12
После ужина Лидия вернулась на удобную кушетку у окна и сунула замерзшие босые ноги под плед. Как хорошо дома. День выдался долгий, но увиденное и услышанное в доме Кёртисов не шло у нее из головы. За окном висела серая пелена дождя, капли барабанили по стеклу. В камине весело горел огонь.