— Наверное, я сам виноват. Задержался в цеху, пытался помочь своим рабочим выбраться.
Просто чудо, что он остался жив, подумала Лидия. Пациенты с такими обширными ожогами часто умирали от глубокой гиповолемии [30], органы отказывали один за другим. А те, кому посчастливилось выжить после несчастья, мучились ужасными болями, да и риск подхватить инфекцию у них был куда выше.
— Кёртисы не любят говорить о том пожаре. Целое представление разыграли — раздавали деньги нам, выжившим, предлагали работу в доме. Как покаяние на себя наложили. А мы чтобы помалкивали.
— Как вы меня нашли? — спросила Лидия.
— Анна. Она мне говорила — еще до того, как пропала, — хорошо бы, мол, мне сходить к вам. Может, вы мне с лечением подсобите.
— Вы хорошо ее знали?
Эйб рассматривал свои руки.
— Мы с ней дружили.
Его простые слова тронули Лидию. Анна понемногу становилась призраком и теперь обреталась где-то на краю собственной истории. Живой когда-то человек, она — благодаря рассказам тех, кто знал ее, — превратилась не более чем в образ. И для каждого из этих людей Анна была иной. Для миссис Бёрт и миссис Кёртис она была образцовой служанкой, послушной и старательной. Для Иды Торнтон — самоотверженной филантропкой, которая печется о других, невзирая на собственные трудности. В глазах самой Лидии — любознательной и трудолюбивой, работающей не покладая рук, чтобы выбиться из бедности. И все эти образы казались Лидии пустыми и плоскими, предательски одномерными.
— Может быть, вам известно что-то, что могло бы помочь полиции? — спросила Лидия.
— Не знаю. Но мне нужно с кем-нибудь поговорить. — Эйб взглянул на нее. — Анна не заслужила такого конца. Такая славная девушка, всегда готова сделать добро — и ничего не потребовать взамен. Не то что другие в этом доме.
— Чем вы занимаетесь у Кёртисов?
Эйб судорожно вздохнул.
— Я камердинер мистера Кёртиса. Он своим рукам не хозяин, иногда так дрожат, что прямо беда. Доктора не могут взять в толк, в чем дело, а он ни рубашку сам застегнуть не сумеет, ни ботинки зашнуровать. Он этого ужасно стыдится. Ну а сам-то я?.. — И он широким жестом указал на собственную грудь. — Только для такой работы и гожусь. Помогаю ему одеваться. А Анна помогала одеваться миссис Кёртис. Она была любимицей хозяйки, от чего, по-моему, храни нас бог. Мы с Анной, бывало, то поболтаем, то посмеемся вместе. Как-то вечером хозяева собирались на вечер, мы их одевали. Я наводил блеск на ботинки мистера Кёртиса, Анна гладила платье. Работали мы в гардеробной, по соседству со спальней хозяев. Мистер и миссис Кёртис тогда ужасно поссорились.
— Вы не слышали, из-за чего?
— Из-за письма, которое получил мистер Кёртис. Хозяйка человек спокойный, но в тот вечер она ужасно разозлилась. Спросила, почему он раньше ничего не говорил, почему что-то от нее утаивал. Оказывается, то письмо было не первым.
— Вы его видели?
Эйб кивнул.
— Когда хозяева отбыли, мы с Анной зашли в их комнату. Миссис Кёртис уехала в слезах, мистер Кёртис пытался ее утешать. Письмо он оставил на столе. Мы с Анной в него и заглянули. Странное было письмо — ни адреса, ни имени. Просто написано: “Вы заплатите за прошлые грехи. На ваших руках невинная кровь”.
— Вы не знаете, что это могло значить?
— Только пожар, что же еще? Тогда многие говорили, что взрыв был не случайным, а такие слова не скоро забудешь.
— Анна это знала?
— Наверное. И я вот думаю — не поделилась ли она с кем-нибудь.
— Вы должны все рассказать полиции. Вдруг это важно?
— Нет, — покачал головой Эйб, и тут Лидия увидела, что он напуган. — Я не могу потерять место. Мне надо зарабатывать, ради детей. Кроме меня, у них никого нет.
Но ведь Эйб пришел к ней. Рискнул в память о своей дружбе с Анной.
— Я принимал ее дружбу как должное. Сам стал такой же, как остальные в этом доме, живу подло, только для себя, — горько проговорил Эйб. — Но вас полицейские выслушают. И, может быть, найдут того, кто ее убил.
Эйб собрался уходить. Лидия смотрела, как он одевается, — просовывая руки в рукава, он морщился от боли.
— Эйб, для вас еще не все потеряно. Новые процедуры способны сделать кожу эластичнее, — сказала она. — Шрамов они не уберут, но боль могут облегчить. Я помогу найти хорошего хирурга, вам это ничего не будет стоить.
Эйб улыбнулся ей:
— Анна в вас не ошиблась. Она говорила, что вы сил не пожалеете, чтобы помочь. И всегда скажете правду, какой бы скверной она ни была.
[30] Уменьшение объема циркулирующей крови, следствие обезвоживания, ожогов, кровотечений и т. п.
18
Харлан вытер руки о фартук. Свет горел не на полную яркость, и в помещении было жутковато. Черепа со своей полки в молчании наблюдали за его работой из полумрака. Харлан вычистил инструменты и разложил их на подносе, готовя к следующему разу. Эту привычку он приобрел давно, еще на войне, где ему случалось делать операции в невообразимо сложных обстоятельствах. Обыкновение придерживаться заведенного порядка сильно помогало ему в условиях, мало чем отличавшихся от самой ужасной скотобойни.