Сара кивнула, и Харлан открыл лицо покойной.
Даже полицейские не смогли скрыть инстинктивного отвращения. Дейвис поднес к лицу носовой платок, а Фолькер отступил, словно расстояние могло оградить его от ужасного зрелища. В лице покойной проявилось что-то свиное, черты исказились, превратив лицо в чудовищную маску смерти.
Но Сара подалась вперед.
— Я хотела бы... — Она повернулась к Харлану: — В прошлый раз мне это не пришло в голову. Из-за медальона я была уверена, что это она. У Анны под коленом, сзади, был шрам. Его никто не замечал. В детстве мы как-то жарили кукурузные зерна на открытом огне, и она обожглась раскаленным маслом.
Харлан потянул саван. Обнажив ногу покойной, он приподнял ее и повернул так, чтобы всем было видно. Восковая на вид кожа оказалась гладкой.
Сара опустилась на колени и провела по коже пальцем.
— Боже мой, неужели это правда? Я поняла по лицу, но хотела убедиться. Нет! Нет, это не она.
— Спасибо, — сказала Лидия. — Я знаю, как вам тяжело...
Сара резко обернулась к ней:
— Правда? Вы правда знаете, как мне тяжело? Джон не понимает, что произошло, почему наша дорогая Анна покинула нас. А я? Я жила с ужасной мыслью, что Анна погибла от руки преступника, напуганная, одинокая. — Голос Сары сорвался, и она жалобно разрыдалась.
— Сара, я понимаю, что вам пришлось пережить в последние несколько недель. Но вам нужно успокоиться, — сказала Лидия.
— Не указывайте, что мне нужно делать! Считаете себя примером для подражания? — пронзительно выкрикнула Сара. — Да, доктор Уэстон, Анна превозносила вас. Вы забивали ей голову ложными надеждами. Как будто чтения стихов достаточно, чтобы выбраться из бедности! Но погибла, оказывается, другая девушка, а моя сестра неизвестно где. Кто ей поможет? Никто. Наша жизнь в ваших глазах ничего не стоит.
Лидия чувствовала, что под двойным бременем упреков Фолькера и горя Сары она вот-вот потеряет самообладание.
— Нет! Вы ошибаетесь. Жизнь вашей сестры значила для меня очень много. — У Лидии дрогнул голос. — Я лишь надеялась показать Анне, что ей многое по силам.
— Какое самодовольство, какая уверенность в собственной правоте! Даже сейчас, — зло проговорила Сара. — И зачем Анне вообще было с вами знаться? Вас, именно вас я считаю главной виновницей того, что случилось с моей сестрой.
Лидия почувствовала, как на глазах закипают слезы. Щеки пылали. Она этого не заслужила! Лидия жестоко упрекала себя в исчезновении Анны. Что она сделала, чтобы предотвратить несчастье?
— Довольно, мисс Уорд, — сказал Фолькер. — Если ваша сестра жива, нельзя терять ни минуты.
Лидия шла по тихой улице. Еще немного — и она дома. День выдался длинным и трудным. Прохладный воздух был как бальзам. Несмотря на протесты Харлана, Лидия быстро собралась и ушла. Харлан, конечно, тревожится за нее, но ей хотелось побыть в одиночестве, подальше от всех.
Обвинения Сары глубоко ранили Лидию. Неужели другие видят ее педанткой, которая читает людям нотации о том, как им жить? Строя свою жизнь, Лидия ни дня не сомневалась, что способна на многое. И верила, что другие женщины тоже способны на многое — и студентки, которых она учила, и ее пациентки, подобные Анне.
Но в словах Сары было зерно истины. Лидия думала о тех, кому она пыталась помочь, о многих достойных людях, которые в ней нуждались. Ее часто одолевало чувство безнадежности: как мало она способна сделать!
Анна была очень упорной. Лидия сомневалась, что она сама отважилась бы действовать, окажись она в обстоятельствах Анны.
Лидия шагнула в подъезд, скудно освещенный одиноким рожком. Лестничная клетка тонула в мрачной темноте. Лидия стала подниматься по широким ступеням, звук ее шагов приглушал толстый ковер, в котором утопали ее ботинки. Витражное окно на верхней площадке было темным, яркие краски словно потускнели в полумраке.
Поднявшись к себе на верхний этаж и достав ключ, Лидия потянулась к дверной ручке. Дверь подалась легко, и Лидия, чтобы не упасть, сделала шаг вперед. Дверь оказалась приоткрыта.
Мгновенно очнувшись от задумчивости, Лидия переступила порог. В передней мерцал в лунном свете сине-белый ковер дхурри. Лидия разглядела знакомые очертания комнаты: диванчик на двоих, камин, книжные шкафы. Кажется, все как было.
Лидия медленно перевела дух. Неужели она утром в спешке забыла запереть дверь? Дело Анны оказалось таким сложным, что Лидия ни о чем больше не думала. Но горячее питье и сон восстановят ее силы.
Лидия засветила настольную лампу. Истории болезни, которые она просматривала сегодня утром, были сложены в опрятные стопки. Лидия взглянула на лежавшие сверху студенческие сочинения — и сразу поняла, что они перепутаны. Требовательная и любящая точность, она словно наяву видела, в каком именно порядке сложила сочинения. На краю стола лежал гладкий камень, привезенный из Конкорда, она использовала его как пресс-папье для самых важных документов. Рядом с камнем Лидия положила дневник Анны.
Дневник оказался сдвинутым на противоположный край стола. Лидия быстро пролистала его. Все страницы на месте. А синяя записная книжка в безопасности, у мистера Кёлера.