Дейвис вновь обрел равновесие и побежал.
— Вижу уличные фонари! — прокричал ему в спину Фолькер. Дело шло к вечеру, солнечный свет отступал, и переулок погружался в темноту. Впереди, в узком проеме, маяками светились газовые фонари. Проулок сужался, по обе стороны от полицейских высились кирпичные стены, образуя головокружительный каньон.
Дейвис заметил впереди Пола. Один бог знает, куда он ведет их, словно проворный хищник — свою добычу.
— Я его вижу, сэр!
— Тогда за ним! — прохрипел Фолькер у него за спиной.
Пол резко свернул налево, но Дейвис не отставал. Откуда-то сверху неслись смех и улюлюканье — зрители наслаждались импровизированным уличным спектаклем.
— Легавые у тебя на хвосте, мальчик мой, поднажми! — пронзительно прокричала, перегнувшись через перила, какая-то женщина, желавшая подбодрить беглеца.
Внезапно они остановились, Фолькер от неожиданности налетел на Дейвиса. Проулок выходил на маленькую площадь, окруженную домами. Дейвис не мог понять, где они очутились. Долго ли продолжалась погоня? Далеко ли они от траста?
— Куда он подевался? — спросил Фолькер.
Пол как сквозь землю провалился. На площади стояла странная тишина, которую нарушал только звук воды, капавшей из открытого крана. Старик, сидевший на бочонке и смотревший на них слезящимися, невидящими глазами, сплюнул бурую табачную жвачку.
— Черт возьми, как мы его упустили? — Фолькер сорвал с себя шляпу и швырнул ее на землю.
Дейвис огляделся. Они были в самом центре трущоб, дешевые квартирки, где жили рабочие, громоздились одна над другой. Когда-то Дейвис легко ориентировался в таких лабиринтах, но теперь стал здесь чужаком.
Если мы упустим Пола сейчас, то уже никогда его не отыщем, подумал Дейвис. Но почему тот сбежал?
В эту минуту за спиной у них появилась из темного проулка какая-то женщина. Услышав ее шаги, Дейвис резко обернулся. На голове у женщины была залатанная шаль, полностью скрывавшая лицо. На руках перчатки с обрезанными пальцами, башмаки изношены.
— Идемте, я покажу. Я знаю, где он. — Женщина кивнула им и поманила Дейвиса за собой.
Фолькер взглянул на сержанта.
Следом за ней полицейские вошли в узкий переулок. Она приложила палец к губам и указала наверх. Лестница вела к двери на втором этаже.
Женщина повернулась и убежала. Дейвис не знал, как быть. Вдруг это ловушка? Фолькер кивнул ему и похлопал себя по отвороту пальто: под шерстяной подкладкой уютно устроилась кобура револьвера. Дейвис стал подниматься первым. Шаткая лестница устрашающе заскрипела под его тяжестью. Добравшись до площадки, он заколотил в дверь кулаком:
— Открывайте! Сейчас же!
Никто не ответил.
Фолькер кивнул. Дейвис сделал шаг назад и с размаху навалился на дверь, как таран. Дверь немного подалась. Дейвис размахнулся и наддал еще. Дверь открылась.
Полицейские оказались в маленькой квартирке. За столом сидел Роберт Торнтон, перед ним стояла чашка кофе — полицейские, кажется, прервали его трапезу. Торнтон был полуодет, рубашка не застегнута, подтяжки свисали по бокам. Со стоявшей в углу кровати со скомканным одеялом, видимо, только что встали.
— Что все это значит? Что вы себе позволяете? — воскликнул Торнтон и встал.
— Сержант Дейвис и инспектор Фолькер, полиция Филадельфии, — объявил Дейвис.
— Полагаю, вам лучше отправиться с нами, — прибавил Фолькер.
22
Роберт Торнтон сидел у деревянного стола, сжав руки, как кающийся грешник на молитве. Багровая, в пятнах, кожа наводила на мысль, что накануне ночью он изрядно перепил.
— Зачем вы привезли меня в участок? Я не сделал ничего дурного, — сказал он.
— Правда? — вопросил Фолькер.
— Инспектор, нельзя ли прекратить эту жалкую игру? Не знаю, зачем вам понадобилось разыгрывать целый спектакль на глазах у моей жены. Я ему, — Торнтон кивнул на Дейвиса, — уже говорил: мы с Идой в вашем распоряжении.
— Расскажите нам, хорошо ли вы знали Анну.
— Не слишком хорошо.
— Ваша жена говорила, что Анну привела Беатрис Кёртис, девушка работала в трасте. Вам не случалось сойтись с ней поближе?
— Нет. Я видел ее только мельком, когда она приходила с Беа. У меня нет расписания, дела каждый день разные.
Фолькер сменил тактику:
— Насколько я понимаю, с Эдуардом Кёртисом вы знакомы уже давно?
— Мы с Эдом дружим двадцать лет. Он происходит из гораздо более рафинированных слоев общества, чем я, и при этом невероятно великодушен. Я всегда чувствовал себя членом его семьи. — Торнтон покачал головой: — Воображаю, каково ему сейчас. Совершенно аморальная история — и он в ней замешан! Ему, наверное, нелегко.
— Могу предположить, что жертве тоже было нелегко. Погибла невинная девушка, — напомнил Дейвис.
— Я не хотел, чтобы мои слова о ее смерти прозвучали бесцеремонно.
— Помогите мне понять вот что, — заговорил Фолькер. — Анна часто сопровождала миссис Кёртис, причем не только когда они ходили в “Блейк”. Вы называете себя близким другом семьи. Когда вы приходили к Кёртисам, вы ее, конечно, видели?
— К чему вы клоните? — Торнтон вспыхнул. — Мне случалось перекинуться с Анной словом-другим, но это все. Я сожалею о ее смерти.
Торнтон отодвинулся от стола и встал: