— У меня появилась возможность, которой я так долго ждала, — тихо проговорила экономка. — Кёртисы упивались своим счастьем, не задумываясь о том, сколько горя они причинили другим. Мой Майкл погиб, не воротишь. С каким наслаждением я подбрасывала Кёртисам эти письма! Подбрасывала — и наблюдала, как они мучаются. Миссис Кёртис стала пугливой, брак трещал по швам. Я ни минуты не жалею о том, что сделала.
— Как Анна узнала о письмах?
— Анна была сообразительной и наблюдательной. Она заметила, что миссис Кёртис стала нервной, и попыталась дознаться, в чем дело. Однажды Анна увидела, как я кладу письмо в конверт, а конверт подбрасываю на поднос для корреспонденции. И вызвала меня на откровенный разговор.
— Но Анна считала, что в этих письмах речь идет о пожаре.
— Да. Голова у нее была забита чепухой, которую наплел ей Эйб Гриффин. Поэтому я рассказала ей правду. Рассказала, что все дело в смерти Джеймса.
— Что было потом?
— Анна пришла в ужас. Она хотела рассказать миссис Кёртис, о чем в действительности идет речь в письмах. Девочка и правда заботилась о благополучии своей хозяйки, хотела защитить ее. Дурочка.
— Как вы заставили ее замолчать? — спросила Лидия.
— Никак, — резко ответила миссис Бёрт. — Я ее не убивала. Но я знала о ее интрижке с мистером Торнтоном и пригрозила, что молчать не стану. Это ее остановило.
— Когда вы видели Анну в последний раз?
— Три недели назад, незадолго до ее исчезновения. Она была очень взволнована, намеревалась открыть правду.
— Как по-вашему, она могла бы рассказать миссис Кёртис о письмах?
— Не знаю. Я ее с тех пор не видела.
Миссис Бёрт просунула сквозь решетку тонкий конверт.
Открыв его, Лидия достала записку и прочитала: “Селия Джексон, детская лечебница-пансионат, Лонг-Айленд, Нью-Йорк”.
— Это та самая няня. Она вам все расскажет.
Простившись с миссис Бёрт, Лидия вернулась к столу дежурного, поблагодарила Росса и торопливо вышла на крыльцо полицейского участка. Звезды в ночном небе были едва видны из-за сияния городских фонарей. Лидия пробыла в участке меньше часа, но ей казалось, что она вышла из подземелья, обитателями которого были только они с миссис Бёрт.
Так вот, значит, о чем узнала Анна — о смерти ребенка. “...Все засыплет, все простит, смерть на солнышке блестит” [38]. Зашифрованные послания из дневника наконец обрели смысл. Это сказано о незаконнорожденном сыне Эдуарда Кёртиса, пятилетнем мальчике, умершем в лечебнице, вдали от родных. Был ли Кёртис виновен в убийстве собственного ребенка? А Анна? Что она сделала, узнав правду?
Надо поговорить с Фолькером и Дейвисом. Однако, взглянув на записку, Лидия мгновенно приняла другое решение. Она сверилась с карманными часами. Если она успеет на утренний поезд до Нью-Йорка, то к обеду будет на Лонг-Айленде.
[38] Пер. Я. Фельдмана.
34
На вокзале в этот ранний час была суета. Нарядные дамы, покупавшие билеты в Нью-Йорк, смешивались с толпой банковских служащих в темных костюмах.
— Пожалуйста, билет до Центрального вокзала и обратно, — попросила Лидия.
— Пожалуйста, мисс. Если вы поторопитесь, то успеете на семичасовой поезд.
— Спасибо. Вот и первая удача сегодняшнего дня. — Лидия приподняла шляпу и улыбнулась кассиру.
На поезд она успела и теперь сидела, откинувшись на спинку. Лидия очень устала, ночью ей удалось поспать всего несколько часов.
Ей повезло — эта детская лечебница была ей уже известна. Каждый год выпускницы медицинского колледжа сталкивались с тем, что им, несмотря на отличные оценки в дипломах, с трудом удавалось найти работу. Врачей-женщин принимали в больницы неохотно, но детской лечебницы это не касалось. В прошлом году колледж отправил туда четырех соискательниц, и все они вернулись с блестящими рекомендациями.
Поезд тронулся, стуча колесами. Если верить миссис Бёрт, Эдуард Кёртис намеренно умертвил собственного сына. Как мог отец настолько низко пасть? Жизнь ребенка была окружена тайной, его существование никому не угрожало. Знал ли Кёртис, что Анне и миссис Бёрт все известно? Кто-то в этом доме готов был на многое, чтобы похоронить тайну.
Над проливом вставало солнце, стая гусей летела прямо над водой. Птицы касались крыльями воды, поднимая тучи мелких брызг. Пейзаж заливал яркий, прозрачный утренний свет. Деревья пестрели красным и золотым — прощальный привет осени. Несмотря на печальные обстоятельства, которые привели ее сюда, Лидия восхищалась красотой этих мест. Поездка из центра показалась ей долгой, и Лидия была рада, когда поняла, что уже почти у цели. Экипаж, который она наняла на маленькой станции, увозил ее все дальше за город, за деревьями уже виднелся берег и сланцево-серое зеркало воды, по которому рябью ходили волны. Эта картина напомнила Лидии, как она девочкой бродила по лесам возле уолденского пруда, о деревьях, густо обступавших ее, когда она, идя по дороге, перепрыгивала через камни и ветви. Деревья загораживали вид на пруд. Она выбегала на берег и останавливалась, завороженная водным простором, всегда утешавшим ее. Лидия откинула голову на спинку сиденья и закрыла глаза. Хотелось отдохнуть.