— Как вы нас нашли? — с удивлением воскликнула старшая воспитательница, миссис Уоллс, когда Лидия вошла в приемную.
Детская лечебница-пансионат, или “детская”, как называли ее работавшие здесь няни и сиделки, занимала десять акров на берегу Лонг-Айленда. Казалось, что большой город остался далеко-далеко.
Лидия, ничего не утаивая, объяснила старшей воспитательнице причину своего визита. Теперь скрывать правду уже не было необходимости.
— Понимаю. Да, это было ужасное несчастье.
Миссис Уоллс оказалась жизнерадостной женщиной средних лет; держалась она спокойно и уверенно.
— Идемте, — пригласила она и повела Лидию на своего рода экскурсию.
Извилистая дорожка, начинавшаяся от больницы, тянулась по лужайкам, мягко сбегавшим к воде. Мимо прошла няня, катившая коляску с малышом. Неподалеку двое детей постарше сидели на расстеленном пледе, катая деревянные паровозы.
— У нас здесь дети от грудных до пятилетних. Некоторые родились в лечебнице, а кого-то привозят родственники, если семье не под силу содержать ребенка. Наша лечебница поначалу была приютом для подкидышей. Предполагалось, что приют поработает и закроется, но дети все прибывали и прибывали.
Миссис Уоллс указала на коттедж с выбеленными стенами. Перед домом сидела в кресле-качалке женщина, баюкавшая малыша.
— Дети живут в группах, за каждой группой присматривает воспитательница. У нас тут почти городок. С детьми занимаются. У малышей, конечно, ничего сложного: закон божий, игры, гимнастика на свежем воздухе. Завтракаем, обедаем и ужинаем все вместе.
— Получаете ли вы плату с родственников?
— Да, за детей, которые живут в коттеджах, платят отдельно. Если детям требуется медицинская помощь, за ними наблюдает врач. Мы никому не отказываем. Благотворители, на чьи пожертвования существует лечебница, следят за этим.
Они поднимались по склону к кирпичному строению.
— Вот мой кабинет, там нам никто не помешает.
Лидия следом за миссис Уоллс вошла в кабинет, обшитый темными панелями, и села в кресло, стоявшее перед массивным письменным столом. Директриса поместилась напротив.
— Мне даже не нужно заглядывать в папки, я и так понимаю, о ком вы говорите. Я попросила Селию присоединиться к нам. Вы знаете, что тот ребенок умер десять лет назад?
Лидия кивнула.
— Случай был необычным. Очень богатая семья, и не из Нью-Йорка, хотя детей к нам привозят в основном оттуда. Лечебницей тогда руководила, конечно, не я. С самого начала было ясно, что дома Джеймсу не смогут обеспечить нужный уход. — Миссис Уоллс грустно покачала головой. — Опыта у меня тогда было немного, но даже я видела, что он не заживется на этом свете.
— Что было причиной его слабого здоровья?
— Врожденные деформации черепа и позвоночника. Я никогда еще не слышала, чтобы дети плакали так, как плакал маленький Джеймс. Он не мог есть, плохо рос. Его родители в попытках выяснить, в чем причина, консультировались с множеством врачей.
— Сколько лет было Джеймсу, когда его привезли к вам?
— Всего год. Как он был напуган! У меня просто сердце разрывалось. Сначала мы поместили его в больницу, где ему было бы поспокойнее. Потом его поселили в одном из домиков, и он повеселел. Но пусть она сама расскажет вам, что произошло. — Миссис Уоллс взглянула за спину Лидии. — Входите, Селия.
В дверях стояла высокая женщина с темным от загара лицом, длинные жилистые руки висели вдоль тела. Лидия предположила, что ей лет тридцать пять. На женщине было черное платье, на груди покоился золотой крестик на цепочке.
Селия устроилась на стуле напротив Лидии и беспокойно заерзала.
— Не волнуйтесь, Селия, доктор Уэстон приехала, чтобы помочь нам. Она хочет задать вам несколько вопросов.
— Дженива Бёрт, экономка Кёртисов, сказала мне, что подслушала ваш разговор с миссис Кёртис. Я знаю о Джеймсе, — начала Лидия.
— Смерть мальчика тяготела надо мной много лет. С каким облегчением я избавилась от этого груза, — сказала Селия.
— Расскажите про Джеймса, — попросила Лидия.
— Он был первым ребенком, которого поручили моим заботам. И он, и я тогда были здесь новичками. Я присматривала за маленькой группой из четырех детей.
— Чем вы занимались с ними? — Лидия понимала, что Селию надо немного подтолкнуть.
— Чем мы только не занимались! Мы были настоящей семьей — вместе и в горе, и в радости. Я утешала их, когда они плакали или когда болели.
— А родители? Они навещали Джеймса?
Селия покачала головой:
— Многие малыши здесь сироты. Но после второго дня рождения Джеймса к нам приехала чета Кёртисов. Поговаривали, что женщина ему не родная мать, что его родила... — Селия неуверенно замолчала. Миссис Уоллс взглянула на нее, и Селия не стала заканчивать фразу. — Воспитательница, стоявшая тогда во главе приюта, велела мне не лезть не в свое дело. К тому же какая разница, как малыш попал к нам? — сказала она.
— Джеймс узнал этих людей?
— Он просто засветился от радости, когда увидел их. Они навезли гостинцев — апельсинов, конфет, нам всем хватило. Когда он подрос, то всегда ждал их приезда.