Как же здесь холодно. Лидия с силой выдохнула, и в воздух вырвалось облачко пара. Легкие расширились без труда — это хорошо. Лидия заставила себя встать, в суставах пульсировала боль. Она словно погрузилась в самые глубины ночи, но глаза понемногу начинали различать контуры предметов. В одном углу Лидия разглядела очертания связки лука, свисавшей с потолка. Еще здесь было что-то бугристое, прикрытое мешковиной. Она в каком-то погребе. Лидия отряхнула платье от угольной пыли и с опаской ощупала затылок. Там наливалась болезненная шишка, на ранке засохла корка крови.
Где она? Сколько времени она здесь пролежала? Последнее, что помнила Лидия, — это как она поздним вечером под холодным дождем поднимается на крыльцо своего дома. Лидия взглянула вверх, и затылок обожгло болью. Сверху, сквозь крошечные отверстия в половицах, оставшиеся от сучьев, в подпол проникали тонкие лучики света. Надо выбираться. Человек, напавший на нее, может вернуться в любую минуту.
Раз погреб, то ни двери, ни окон нет. Значит, вылезти можно лишь через потолок. В душе нарастала паника, но Лидия старалась мыслить ясно. Каменные стены пробить невозможно, а до потолка не меньше шести футов. Лидии случалось видеть такие подвалы в фермерских домах: квадратный люк в полу, куда вделана узкая лесенка, которая, если ее потянуть, раскладывается, как аккордеон. Ползая по полу, Лидия ощупью нашла свою сумку, лежавшую кучей. Наверное, похититель решил, что ее содержимое ему не понадобится. Лидия сунула руку в сумку. Вот он, шелковый кисет, притаился во внутреннем кармане.
Даже в кромешной тьме, на ощупь, Лидия узнала знакомые вещи. Погладила моток шелкового шнура, тронула наконечник стрелы, такой твердый, тяжелый. Мама. Глаза обожгло непрошеными слезами. Здесь, в этом темном месте, Лидии вспомнилось то волшебное время — лето, ей двенадцать, они плывут в Индию. Мать называла то путешествие возвращением домой, в те отдаленные края Британской империи, где прошло ее детство. Сначала они долго плыли по морю из Лондона в Бомбей, потом сухопутное путешествие через всю страну, в Калькутту. Они ехали в тумане у подножия Гималаев, на дедушкину чайную плантацию, и все казалось таким непривычным.
Маленькая Лидия, сгорая от любопытства, смотрела на открывавшиеся ей чудеса: на обезьян, которые придирчиво рассматривали путешественников, цепляясь хвостами за ветки деревьев, на людей, собравшихся на утреннюю молитву в храме, на базары, окутанные запахами специй и съестного. Лидия часами бродила по склонам холмов в тени Восточных Гималаев. Мать научила ее скакать верхом и стрелять, как скакала и стреляла в детстве она сама. Она гордилась Лидией. Однако Лидии помнилось, что ее скрытность произвела на деда неважное впечатление.
— Робкое дитя, да, Мэри? Не то что ты.
— Она не робкая, — ответила тогда мать. — Она еще не знает себя.
Лидия нащупала коробок спичек. Всего три. Лидия прокляла себя за то, что не насыпала в коробок новых. Она чиркнула спичкой — вспыхнуло пламя. Лидия повернулась, быстро оглядывая погреб.
И вдруг услышала тихое прерывистое дыхание, похожее на пыхтение животного. О господи! Неужели здесь, рядом с ней, есть еще кто-то? Сердце заколотилось, ладони сделались липкими от страха. В углу кто-то скорчился, Лидия сразу узнала длинные пряди темных волос.
— Анна! — ахнула она и, спотыкаясь, двинулась к девушке.
Жар, исходивший от Анны, чувствовался даже через прикрывавшую ее грубую мешковину. Анна жива! Лидия ощутила прилив нелепого воодушевления, однако, повернув Анну на спину, она поняла, как все плохо.
— Анна! — Лидия встряхнула девушку, отчего пряди соскользнули с лица. Кожа Анны приобрела вишневый оттенок и пылала. Лидия осмотрела глаза Анны — они казались стеклянными, глядящими в никуда. — Вы меня слышите? Видите? Я Лидия Уэстон, я здесь.
Лидия ощутила, как Анна сжала ей запястье, потом рука безжизненно повисла.
Нельзя терять ни минуты. Девушка серьезно обезвожена и почти при смерти.
Надо во что бы то ни стало найти отверстие в потолке. Подняв догорающую спичку повыше, Лидия прошлась по всему погребу, вытягивая шею и не обращая внимания на пульсирующую боль в затылке.
Наконец она увидела его — большое металлическое кольцо, свисавшее с потолка. Задвижка.
Спичка потухла. В темноте Лидия размотала шелковый шнур, руками проверяя его длину. Шнур — тонкий, но туго сплетенный — был прочным и не рвался. К одному его концу Лидия привязала для тяжести наконечник стрелы. Засветив драгоценную вторую спичку и зажав ее в левой руке, правой Лидия подбросила наконечник, однако промахнулась. Она бросила наконечник еще раз; со звоном ударившись о металлическое кольцо, он снова тяжело упал на пол. Лидия словно пыталась продеть нитку в гигантское игольное ушко.
Теперь у нее всего одна спичка. За спиной у Лидии со стонами ворочалась потревоженная Анна. Очень скоро они останутся в полной темноте.