– Тебе же сказали… – начал было Шеин, но Алла подняла руку в знак того, что готова ответить.
– Мы понятия не имеем, насколько близко эти женщины общались с Кременцом, – сказала она. – Может, ближе, чем мы думаем, а может…
– Что «может»? – ухватился за ее слова Белкин.
– Ну, если уж я начала рассказывать сказки… Допустим, он пытался добиться их благосклонности и был осмеян? Обе актрисы были девушками расчетливыми, и такой, как Георгий, вряд ли мог вызвать их интерес!
– А что, вполне! – подхватила Лера Медведь. – Кир… Третьяков утверждает – впрочем, как и другие члены труппы, – что Кочакидзе была несдержанна на язык: она могла больно задеть его своими словами!
– А Понизова? – не сдавался молодой опер.
– Она только что заполучила влиятельного любовника, вице-губернатора, стала бы она связываться с каким-то третьесортным драматургом! – скривился Дамир.
– Так что, может статься, и она дала ему от ворот поворот? – предположил Шеин. – Только вот супруга Кременца уверила меня, что он побаивался подкатывать к дамам, – тут же с сомнением добавил он. – Чего ж это он вдруг так расхрабрился?
– Ну, во-первых, – снова заговорила Суркова, – мы знаем о его нерешительности лишь с ее слов, а это, как говорится, не точно! Кроме того, что, если…
– Если что?
– Предположим, Кременец желал заполучить все то, что есть у его приятеля Третьякова, а? – стрельнула версией Алла. – Третьякову удается все, за что он ни возьмется: он не просто талантлив, он успешен, а это чертовски важно в мире шоу-бизнеса! Кременец же, напротив, влачит жалкое существование: его пьесы не принимаются, и он вынужден заниматься переработкой чужих, причем не очень успешно. Может, он решил, что, если у Третьякова получилось «замутить» с Дианой и Анной…
– С Анной он не «мутил»! – вступилась за артиста Лера и тут же прикусила язык: незачем показывать всем свое отношение, ведь Суркова и так уже в курсе!
– Но со стороны ведь могло так показаться, верно? – поспешила поддержать ее начальница. – Третьяков популярен у противоположного пола, а с Дианой его связывали теплые отношения: вдруг Кременец подумал, что и Понизова крутит с ним любовь, ведь на сцене им приходилось изображать страсть?
– Или она ему просто понравилась, – вставил Антон. – Анна была красива, хоть и не слишком умна, так что…
– Правильно! – закивала Суркова. – Что, если представить, что Кременец стал, как бы это поточнее выразиться, одержим своим товарищем детства, полагая, что жизнь Кирилла удалась, а его – нет лишь потому, что так сложились обстоятельства, а вовсе не по той причине, что ему не хватает способностей и умения пробиваться?
– Да-да, жена Кременца упоминала, что в последнее время он часто говорил о Третьякове! – заметил Антон. – О том, как тому везет и каких высот ему удалось достичь!
– Интересно, что его спровоцировало? – задал вопрос Белкин, крутя головой в поисках того, кто сумел бы ему ответить. – Я имею в виду, что сидел себе Кременец в своем Екатеринбурге, никого не трогал – и вдруг сорвался с места и рванул к нам!
– Может, пытался удрать от Дорофеевой? – предположил Дамир. – Мы же считаем, что она его шантажировала…
– Думаю, у меня есть ответ, – сказала Лера. – Я тут просмотрела новости культуры за последние полгода и заметила, что карьера Третьякова неожиданно пошла в гору начиная с мая месяца.
– А чего так? – полюбопытствовал Антон.
– Все началось с большого интервью, которое он дал изданию «Театральный Петербург», после чего его пригласили на телевидение, потом еще раз… В общем, в данный момент он ведет переговоры с киностудией, которая намерена снимать какой-то высокобюджетный мюзикл, и, если дело выгорит…
– Он станет кинозвездой! – взвизгнул Белкин и тут же вжался в спинку стула под тяжелыми взглядами коллег.
– Скорее всего, – усмехнулась Суркова, задумчиво грызя карандаш – от него уже не так много осталось, и Лера начала опасаться, что начальница такими темпами скоро доберется до грифеля и даже не заметит этого. – Если Кременец все это выяснил, то его эго могло заставить поднять голову и возопить о справедливости – ну как он ее понимает, конечно!
– А никто не удивился, что Кременец напал на вице-губернаторшу? – спросил Белкин.
– Ну почему же, – возразила Алла, – лично я, к примеру, очень удивилась: видимо, он совсем слетел с катушек!
– Чего, интересно, он хотел этим добиться? – пожала плечами Лера.
– Мы отпустили Третьякова, – пробормотала Алла. – Может…
– Может, Кременец подумал, что сумеет таким образом его подставить и снова упрятать за решетку вместо себя? – закончила за нее Лера. – Решил, что покажет таким образом, что Третьяков – серийный убийца, который не может остановиться и совершает очередное убийство, не успев выйти на свободу?!
– Что-то вроде того, – согласилась Суркова. – Если бы дело выгорело, Кременец мог рассчитывать на то, что Третьякова снова упекут – теперь уже окончательно!
– Ну да, кивнул Белкин, – ведь он не знает, что мы в курсе его дел в Екатеринбурге!
