По словам Корали, Власнофф, несмотря на свою слабость к мелодраме, шутить не любил. Он вернулся на свою родину – Украину, и больше о нем не было ни слуху ни духу. По истечении определенного срока Корали обратилась бы в суд с заявлением о признании мужа умершим.
Но Кеннинг Камберленд оказался не готов к долгому ожиданию. Он сильно пил, и в пьяном угаре Власнофф мерещился ему за каждой дверью.
– Он безумно боялся Бена, – добавила Корали. – Для Кена он был как худший ночной кошмар.
– А та пьеса… – подал голос Энтони Джилл. – Она была…
– Да. Между вашим сочинением и пьесой Бена оказалось сверхъестественное сходство. Я сразу поняла, что придуманная им центральная сцена сделает вашу пьесу несравненно ярче. Кен был против того, чтобы я подала вам идею, но Барри сказал: «А почему нет?» Он сам претендовал на роль, которая досталась Кену, и пришел в ярость, не получив ее. Вот и выходит, что, когда он предложил вам одеться и загримироваться под Бена… – Она повернулась к Аллейну: – Вы поняли?
– Как повел себя Камберленд при виде тебя? – спросил Аллейн у Майка.
– Он сделал странный жест обеими руками, будто… Ну, будто подумал, что я пришел за ним. И бросился к себе в комнату.
– Он решил, что Бен вернулся, – сказала Корали.
– Вы оставались одна после обморока хотя бы на несколько минут? – спросил Аллейн.
– Я? Нет, Кэти увела меня в гримерку и была со мной, пока не пришло время моего выхода в последнем акте.
– Еще вопрос. Вы, случайно, не помните каких-нибудь странностей в работе радиатора в вашей грим-уборной?
Корали устало посмотрела на него.
– Да, он как-то хлопнул. Я даже вздрогнула. Я была на нервах.
– После этого вы сразу пошли на сцену?
– Да, меня проводила Кэти. Я хотела заглянуть к Кену – подергала дверь, когда мы проходили мимо, но у него было заперто. Он сказал из комнаты: «Не входи». Я сказала: «Все в порядке, это не Бен» – и пошла на сцену.
– Я слышал эти слова мисс Бурн, – подтвердил Майк.
– Кен уже, наверное, все для себя решил. Он был смертельно пьян, когда доигрывал свою последнюю сцену. – Корали откинула волосы со лба. – Можно я пойду? – спросила она у Аллейна.
– Я вызвал вам такси. Мистер Джилл, взгляните, пожалуйста, не пришло ли авто. А вы, мисс Бурн, соблаговолите подождать в фойе.
– Можно Кэти со мной поедет?
– Конечно. Томпсон ее предупредит. Позвать кого-нибудь еще?
– Нет, благодарю вас. Только старую Кэти.
Аллейн галантно открыл ей дверь и проводил Корали взглядом.
– Найди гримершу, Томпсон, – негромко сказал он. – И приведи сюда Г. Дж. Баннингтона.
Ему было видно, как в фойе Корали Бурн опустилась на нижнюю ступеньку лестницы, ведущей в бельэтаж, и без сил откинулась на стену. Рядом, с огромной фотографии на позолоченной подставке, ей улыбался красавец Кеннинг Камберленд.
Г. Дж. Баннингтон выглядел положительно скверно: он утирал лицо рукой и размазал грим. Алая помада попала на накладную бороду. Но монокль по-прежнему держался в левом глазу, придавая Баннингтону франтоватый вид. Он сразу же начал жаловаться:
– Слушайте, с меня уже хватит. Когда нас отпустят по домам?
Аллейн произнес стандартные вежливые заверения и пригласил Баннингтона присесть. Он подробно расспросил про передвижения Г. Дж. после того, как Камберленд отыграл последнюю сцену. Ответы Баннингтона совпадали с рассказом Майка. Тогда детектив осведомился, заходил ли Г. Дж. в другие гримерки, и получил язвительный ответ, что Баннингтон знает свое место.
– Я был в своей убогой неотапливаемой каморке, благодарю покорно!
– Вы не знаете, мистер Барри Джордж тоже оставался у себя?
– Не могу сказать, голубчик. Он не снисходит до общения со мной.
– У вас есть соображения насчет причин этого печального происшествия, мистер Баннингтон?
– Вы о том, почему Кен это сделал? О мертвых плохо не говорят, но, по-моему, он допился до зеленых чертей. Второй акт доигрывал в стельку пьяный – великий Барри Джордж не даст соврать. Кен увел у него из-под носа ключевую сцену и выставил Барри дураком. Всю пьесу с ног на голову перевернул, но, пьяный, Кен по-другому не играл. – Г. Дж. Баннингтон хитро прищурился. – У гениального Барри Джорджа, должно быть, кошки на душе скребут. Можно считать, что у него на совести самоубийство коллеги. Или вы пока так не считаете?
– Это не самоубийство.
Монокль выпал из глаза Баннингтона.
– Господи, – прошептал он, – Господи! Вот говорил я Бобу Рейнольдсу! Я говорил, что система давным-давно просит ремонта!
– Система газового отопления?
– Ну а какая же! Я когда-то начинал в газовом бизнесе. Можно сказать, я до сих пор по уши в газе, правда, есть нюанс!
– Смешно, – вежливо согласился Аллейн и подался вперед. – Послушайте, сейчас, посреди ночи, газовщика не сыскать, а нам очень нужно мнение эксперта. Вы можете нам помочь?
– Эх, старина, я бы с большим удовольствием отправился спать, но раз это нужно полиции…
– Я вас надолго не задержу.
– Очень надеюсь! – с чувством воскликнул Г. Дж. Баннингтон.
