Трой охотно отказалась бы от этой чести, но мистер Бейтс из-за спины мисс Харт делал красноречивые жесты и строил умоляющие гримасы. В итоге они отправились к церкви на автомобиле мисс Харт, который готов был треснуть от овощей, уготовленных на роль украшений на празднике урожая.
– А если эта Симпсониха надеется снова завалить кафедру своими тыквами, – мстительно протянула мисс Харт, – ее ждет большой сюрприз! Ха!
Церковь Св. Кутберта стояла уже не первый век – вокруг нее когда-то и образовалась деревушка. Каменная колокольня, очень высокая, почиталась уникальной. Тут же находился и церковный зал, около которого мисс Харт остановила машину властным рывком ручника.
Трой и мистер Бейтс помогли выгрузить кабачки поменьше – мисс Харт собиралась выставить их на продажу. За процессом наблюдал агрессивного вида человек в твидовом костюме, нагло ухмыльнувшийся мисс Харт.
– Жертвоприношение, – развязно процедил он, – на алтарь божков твоего племени?
Это был Ричард Де’Ат, атеист. Мисс Харт, не дрогнув, решительно прошла внутрь.
Там они нашли приходского священника – пожилого, с румянцем клубничного цвета, которого со всех сторон обступили дамы, занятые подготовкой к завтрашней ярмарке.
Священник, субтильный, деликатный, явно побаивался мисс Харт и робко восхищался Трой. Когда ему показали Библию, он так и загорелся и немедленно углубился в биографию старого Джимми Уэгстаффа.
– Невоздержанность во всем, – вздохнул священник. – Не будет преувеличением сказать, что адский огонь и входил, и выходил из его уст. Он действительно пытался читать проповеди, стоя в субботние вечера на перекрестке подле «Звезды и подвязки». То были пьяные, богохульные, бессмысленные речи, и хотя он часто хвастался своими последователями, единственной, кого он смог бы назвать, была его племянница Фанни, слишком запуганная, чтобы возражать…
– Эдвард Пилброу, – произнесла мисс Харт, кивком указав на пожилого человека, который подошел довольно близко к говорившим, – заглушал его своим колоколом. У них из-за этого даже вышла драка. Глух, как тетерев, – пояснила она в ответ на удивленный взгляд мистера Бейтса. – Теперь он причетник и городской глашатай.
– Да? – удивился мистер Бейтс.
– Да-да, – подтвердил священник. – Деревню одарили городским глашатаем.
Он подошел к мистеру Пилброу, который заранее приложил раскрытую ладонь к уху, и прокричал:
– Когда вы начали карьеру глашатая, Эдвард?
– Двадцать девятого сентября, в двадцать первом году, – оглушительно проорал в ответ мистер Пилброу.
– Я так и думал.
Глядя на них, Трой с трудом верила, что они говорят о событиях, случившихся почти полвека назад; даже 1779 год казался им не таким уж далеким. Но, увы, никто из них не слышал о Хэдетах.
– На всякий случай посмотрите приходские записи, – любезно предложил священник мистеру Бейтсу, – но даю слово – никаких Хэдетов там нет. Здесь таких не водилось.
Трой заметила упрямую складку, появившуюся у губ мистера Бейтса.
Священник пригласил его осмотреть церковь. Они явно ждали, что и Трой пойдет с ними, поэтому она так и сделала. У церкви они снова столкнулись с мистером Ричардом Де’Атом, у которого из кармана торчало горлышко завернутой в бумагу бутылки. Он галантно тронул козырек своей фуражки, глядя на Трой, и волком зыркнул на священника, который, порозовев, сказал:
– Добрый день, Де’Ат.
После чего поспешил мимо.
Мистер Бейтс умоляюще прошептал Трой:
– Не выручите ли вы меня? Я так хочу перемолвиться с ним словечком…
Она вынуждена была представить Де’Ата и Бейтса друг другу, однако разговор не заладился. Едва мистер Бейтс заговорил о Библии, которую так и таскал под мышкой, мистер Де’Ат разразился подогретой спиртным диатрибой против суеверий, а при упоминании старого Джимми Уэгстаффа пришел в такую ярость, что мистер Бейтс счел за благо ретироваться вслед за Трой.
Священника они отыскали на приходском кладбище – он наслаждался золотым сиянием уже клонившегося к западу солнца.
– Вот здесь они лежат, – сказал священник, обводя рукой могильные камни. – Все Уэгстаффы, начиная с шестнадцатого века. Но ни одного Хэдета, мистер Бейтс, уверяю вас.
Они постояли, глядя на шпиль колокольни. Высоко над их головами на открытую галерею влетали голуби. У подножия был маленький мощеный участок, окруженный низким парапетом. Мистер Бейтс шагнул вперед, но священник удержал его за локоть.
– Только не туда, будьте любезны.
– Не вздумайте! – проревел мистер Пилброу откуда-то сзади. – Не касайтесь даже подошвой этих проклятых камней!
Мистер Бейтс попятился.
– Эдвард не ругается, – кротко пояснил священник. – Увы, его надлежит понимать буквально. Это трагическая и ужасная история, мистер Бейтс.
– Неужели? – оживился букинист.
– В том самом году, о котором мы говорили, в тысяча девятьсот двадцать первом, одна из наших девушек – ах, какая была красавица! – по имени Руфь Уолл упала с галереи колокольни и, конечно, разбилась насмерть. Она поднималась туда покормить голубей и, как все сочли, слишком далеко высунулась над низкой балюстрадой и потеряла равновесие.
